Милость Келсона полностью

Комната, в которую вошел Нигель, была ему совсем незнакома; она была большой, но ее освещали только низкий камин справа от двери и единственная свеча на столе перед камином. На столе лежало оружие: несколько кинжалов, узкий стилет, который, как подумалось Нигелю, он видел несколько раз в руке Моргана, и меч в ножнах, украшенных дымчатыми топазами, — он определенно принадлежал Моргану. Рядом со столом стоял Дугал, и его собственный меч в ножнах лежал на его согнутой руке, а перевязь болталась свободно. Но Нигель не увидел ни Келсона, ни кого-либо еще из тех, кого он ожидал встретить здесь.

— Давай-ка твой плащ, — сказал Дункан, снимая с плеч Нигеля не застегнутую накидку. — И еще я попрошу тебя оставить здесь все твое оружие. Все остальные в маленькой часовне, за той дверью, — кивком головы указывая направление, — но только мечу Келсона дозволено быть внутри.

Он положил плащ принца на стул, где уже лежало еще несколько подобных одеяний, и Нигель начал послушно отстегивать свой белый оружейный пояс. Дункан аккуратно свернул ремень вокруг ножен и положил меч принца на стол, в то время как Нигель доставал заткнутый за спиной кинжал и стилет, скрывавшийся в высоком башмаке.

— Больше ничего? — с легкой улыбкой спросил Дункан. — Вы с Алариком оба любите острые предметы. Между прочим, я бы предложил тебе снять лишнюю одежду; все остальные именно так и сделали. Там будет тесновато, слишком много людей.

Нигель одобрительно фыркнул, принимая попытку Дункана поднять его настроение, и снял металлические набедренники, отстегнул тяжелый воротник, положенный принцу, а потом начал расстегивать длинную тунику винного цвета, со сложным орнаментом из бегущих львов на кромке внизу и на манжетах. Тут он заметил, что Дугал уже остался в рубашке, клетчатых шотландских штанах и сапогах, в то время как Дункан лишь расстегнул воротник и слегка распустил пояс.

— Что-то мне кажется, что там будет не просто «тесновато», — сказал он. — Я-то думал, что вы, Дерини, все умеете.

— Мы умеем, — согласился Дункан. — Но лишние вещи поглотят энергию, которая нам сегодня понадобится для других целей. Кроме того, ты не Дерини.

— Я это учту. А вы не могли выбрать другую часовню?

— Не для сегодняшнего дела, — последовал ответ. — Мы действуем под защитой святого Камбера. Полагаю, тебя это не удивляет?

— Удивляет? Нет. Не могу сказать, что это меня утешило, но удивило? Нет.

Он знал, что говорит так много лишь потому, что пытается скрыть свою нервозность, и что Дункан знает это. Он нетерпеливо расстегнул еще три пуговицы — достаточно для того, чтобы сбросить через ноги, — и перешагнул через винно-красную шерстяную ткань, упавшую на пол. Если там и вправду будет слишком тепло, как говорил Дункан, она ему только помешает. Под туникой на нем была тонкая льняная рубашка с длинными рукавами, обтягивающие бриджи из бургундской шерсти, и на ногах — высокие сапоги. Он снял с шеи кружевной воротник и наклонился, чтобы поднять тунику, — чтобы успокоиться, он потратил немножко времени на аккуратное складывание одежды; лишь уложив тунику и кружево поверх своего плаща, он наконец снова посмотрел на Дункана, понимая, что больше тянуть не следует.

— Думаю, я готов, — сказал он.

Дункан опустил глаза, явно понимая чувства Нигеля.

— Можно задержаться еще на минутку-другую, если хочешь. — Он посмотрел направо, где у входа в часовню стоял Дугал. — Там в углу скамейка для молитвы. Если хочешь…

В темном углу Нигель лишь теперь заметил две небольшие красные свечи, горевшие перед маленьким костяным распятием, и чью-то фигуру, преклонившую колена… но покачал головой.

— Я готов, Дункан, — негромко сказал он. — Ты же знаешь, я никогда не увлекался внешними обрядами.

— Тогда идем, — с улыбкой сказал Дункан, беря Нигеля за локоть и ведя к двери, охраняемой Дугалом. — Как тебе известно, ты должен пройти сегодня через некую церемонию, но мы постараемся, чтобы ты понял как можно больше. Могло быть и хуже.

— Могло?..

— Конечно. Ты взрослый, ты идешь на это по своей воле, твое сознание способно сотрудничать с нами. Если бы ты был ребенком, от тебя ничего бы не зависело.

Нигель хмыкнул, думая, что это дело вряд ли хоть когда-то зависело от него… потом вдруг он осознал, что однажды Конал, или Рори, или Пэйн могут столкнуться с тем самым тяжким испытанием, которое ждет сейчас его.

От этой мысли его пробрало холодом… ведь это сыну Келсона следовало в эту минуту шагать к двери часовни рядом с Дунканом; не ему, не его сыновьям, — сыну Келсона… однако это были лишь пустые размышления. Пути назад все равно уже не существовало.

Нигелю пришлось слегка наклониться, когда он вслед за Дунканом проходил сквозь занавески, которые Дугал отвел в сторону. Помещение за дверью оказалось плохо освещенным и маленьким — вполовину той комнаты, которую они только что покинули, — и уже переполненным людьми. Арилан и Морган стояли у стен слева и справа, Риченда, в белом, справа от двери у стены, — но внимание Нигеля мгновенно привлек Келсон.