Особенной девочке – особенная судьба. Что может быть лучше, чем благословение феи из старого яблоневого сада?..Так думает Маргарета и относит новорожденную Эли в тот самый сад, еще не зная, что милость крестной феи обернется настоящим проклятием. Решив уберечь дочь, родители растят ее в глуши, где днем с огнем не сыскать хотя бы рыцаря, не то что принца, – и жизнь течет своим чередом.Но время идет, а значит, скоро Эли встретит свою судьбу и проклятие обретет силу.
Общеизвестно, что один из самых распространенных человеческих страхов – прожить жизнь впустую. Впрочем, каждый толкует ее пустоту по-своему. Одному кажется, что для наполнения жизни смыслом требуется просто-напросто получить то же, что есть у обычного человека: семью, достаток, позволяющий не впасть в нужду, и дело, не считающееся предосудительным среди ближайших соседей. Другие же, напротив, полагают, что подобное существование и есть худший род пустоты, так что всю жизнь ищут способ ощутить себя особыми, избранными судьбой или богами.
С одной такой мятежной души и начинается наш рассказ.
Молодая женщина, которую звали Маргаретой, недавно родила в законном браке дочь и оказалась вознагражденной не только счастьем материнства, которое превозносят с сотворения времен, но и, как это нередко случается с молодыми матерями, душевным расстройством, насчет коего люди стараются помалкивать. Иными словами, глядя на младенца, она то плакала от умиления, ощущая себя счастливейшей женщиной на земле, то скрипела зубами от неясных страхов, терзаний и прочих темных чувств, объяснить которые самой себе не могла. Осень в том году началась рано, погода стояла холодная и мрачная. Каждая злая морозная ночь отъедала кусочек времени у слабого блеклого дня, и на душе у Маргареты становилось все беспросветнее.
Ее собственная мать, которую все давно звали не по имени, а Старой Хозяйкой – раз уж она всем заправляла и в своем доме, и в доме зятя, – смотрела на нее с беспокойством, однако вслух повторяла, что это всё сродни родильной горячке и вскоре пройдет само по себе. С Маргареты – своей единственной поздней дочери – она не сводила глаз ни днем, ни ночью, терзаясь такими же неясными опасениями, и вскоре оказалось, что чутье ее не подвело.
– Матушка, – обратилась к ней Маргарета как-то раз, – скажите-ка, а правду говорят, что женщины из нашего рода могут взять фею в крестные для своего ребенка?
– Вздумалось тебе повторять старые сказки! – сердито воскликнула Старая Хозяйка. – Посмотри, как ты побледнела и подурнела от глупых мыслей! Твой муж вскоре перестанет тебя узнавать – и поделом! А он ведь любит тебя, славный добрый человек!.. Я выдавала тебя замуж настоящей красавицей, все соседские кумушки локти кусали от зависти, что не в их дом пойдет такая невестка. И что теперь? Волосы блестели золотом, а нынче солома соломой, щеки серые, глаза – словно паутиной затянуты…
– Ах, матушка, разве важно это всё, раз жизнь моя устроилась так обыденно? – отмахнулась Маргарета. – Ни волосы, ни глаза не помогли мне стать чем-то б
– Право слово, ты городишь какую-то чушь! – успела вставить рассерженная Старая Хозяйка, но печальная, исступленная Маргарета не обратила никакого внимания на ее слова.
– Посмотри: какой ни была я красавицей, однако не вышла замуж сколько-нибудь удачнее, чем мои подруги. Жила в усадьбе с одной стороны ручья, а потом, как вышла замуж, перебралась в такую же – только на противоположном берегу…
– Ничего себе – такую же! – вскричала в негодовании ее матушка. – Да здесь одной только пашни вдвое больше, в доме – два камина, а уж какие здесь луга!..
– Всё то же самое, – упрямо повторила Маргарета. – Камином больше, камином меньше, а живем мы здесь так же. Моя доля ничем не отличается от твоей, да и поменяй нас местами с теми же Брайнами – никто со стороны не заметит разницы.
И как ни ругалась с ней Старая Хозяйка, которую возмущала сама мысль, что кто-то может спутать ее с соседкой, болтливой тощей кумушкой Брайн, Маргарета лишь бледнела, дурнела и все разговоры сводила к тому, как скучна судьба у обычных здешних людей.
Зять, на счастье, в то время был в долгом отъезде и не слышал, какие странные речи начала вести жена. Но что будет, когда он вернется, а Маргарета при нем заговорит об убогости своей доли? Какой мужчина стерпит, чтобы его дом и род попрекали заурядностью? Устав от этих бесполезных споров, матушка в конце концов решила, что разговор и впрямь стоит перевести на старые сказки – раз уж они интересуют ее дочь.
– Что ж, милая, – начала старая женщина, щупая горячий лоб Маргареты, которая вовсе перестала подниматься с постели и дрожала, хоть огонь в камине горел день и ночь, – ты что-то говорила о феях? Надо же, какая у тебя память: все-все помнишь… Я рассказывала тебе эту историю давным-давно, когда ты болела – вот как сейчас, бедное мое дитя.
