Алексю Николаевичъ не женился, но его женили, чтобы спасти его отъ какой-то надшей женщины, забравшей со въ руки, чтобы остепенить его отъ кутежей, чтобы увеличить его состояніе, чтобы сдлать еще боле прочныя связи въ свт. Александра Ивановна Блопольская, — такъ звали невсту Алекся Николаевича — тоже не выходила за него замужъ, а выдавалась за него, потому что ее нужно было выдать замужъ одному высокопоставленному лицу того времени. Съ перваго же дня супружества молодые зажили на дв половины въ роскошномъ дом, а черезъ нсколько мсяцевъ — этихъ мсяцевъ было очень мало — у нихъ явилось въ дом три отдленія: отдленіе мужа, отдленіе жены и отдленіе ребенка съ его мамкой, англичанкой и штатомъ прислуги. Иногда мужъ и жена не видались по цлымъ днямъ и порой мужъ, отправляясь къ жен, узнавалъ, что у нея находится въ гостяхъ одинъ изъ ея вліятельныхъ родственниковъ, и круто поворачивалъ назадъ, отрывисто приказывая лакею подать карету: не попавъ къ жен, онъ халъ къ прежней любовниц. Иногда жена не выходила изъ своей половины, приказывая сказать мужу, что у нея мигрень, но въ эти дни выдавшій ее замужъ вліятельный родственникъ имлъ доступъ къ молодой женщин, несмотря на ея мигрень. Ходилъ даже такой анекдотъ, что одинъ изъ старыхъ свтскихъ остряковъ, услыхавъ отъ Алекся Николаевича, что у Александры Ивановны мигрень, съ наивнымъ видомъ замтилъ:
— А я его встртилъ, кажется, на лстниц.
Онъ встртилъ уходившаго отъ Александры Ивановны ея вліятельнаго родственника.
Впрочемъ, небеса благословили этотъ союзъ и въ дтяхъ недостатка не было. Два сына и дв дочери родились у Казанцевыхъ въ теченіе какихъ-нибудь восьми лтъ супружеской жизни и были сданы на руки нянекъ, мамокъ, гувернантокъ, гувернеровъ и слугъ, такъ какъ у Алекся Николаевича были на рукахъ общественныя обязанности, а Александра Ивановна должна была, по своему положенію, поддерживать свтскія связи. Такимъ образомъ мужъ и жена или здили по цлымъ днямъ, или принимали на своихъ половинахъ гостей. Они знали, что у нихъ были дти, и дти знали, что у нихъ были родители, потому что дти каждое утро обязаны были приходить къ родителямъ и говорить:
— Bonjour, maman! Bonjour, papa!
Нсколько ближе узнали родители старшаго сына, когда онъ не могъ выдержать никуда экзамена и долженъ былъ опредлиться въ одинъ изъ конныхъ гвардейскихъ полковъ вольноопредляющимся. Еще ближе узнали они его, когда имъ предъявили векселей на тридцать тысячъ. Между отцомъ и сыномъ послдовало крупное объясненіе въ нсколько вульгарномъ тон:
— Теб еще учиться, а не кутить нужно! — горячился отецъ.
— А я думаю, что мн нужно жить, пока я молодъ, — отвтилъ сынъ. — Вы живете, maman живетъ, значитъ, и я хочу жить.
— Я откажусь за тебя платить долги, я это въ газетахъ напечатаю, — сказалъ отецъ.
— Вы знаете, что крестный отецъ положилъ на мое имя независимый капиталъ, — отвтилъ сынъ. — Я трачу не ваши деньги.
Крестнымъ отцомъ юноши былъ тотъ вліятельный родственникъ, посщенія котораго къ Александр Ивановн совпадали съ посщеніемъ мигрени.
— Я все знаю, но мотать теб не позволю! — крикнулъ отецъ.
— Я, papa, кажется, и не просилъ на это позволенія, — отвтилъ сынъ.
— Вонъ! — крикнулъ отецъ.
— Гд это вы научились такъ кричать! — сказалъ сынъ, пожимая плечами и удаляясь изъ комнаты.
Посл этого объясненія послдовало объясненіе родителей между собою. Отецъ назвалъ сына идіотомъ, болваномъ, сказалъ, что въ фамиліи Казанцевыхъ не было никогда такихъ глупцовъ и невждъ, на что мать съ ироніей отвтила, что, вроятно, сынъ не иметъ никакихъ общихъ чертъ съ этой фамиліей, кром страсти къ кутежамъ и праздности.
— Потому что, вы, конечно, не станете отрицать, что эти качества онъ наслдовать отъ васъ, — закончила она.
Долги сына, однако, заплатились, заплатились и еще новые векселя, выданные имъ, и дла пошли обычнымъ порядкомъ.
Но наученный опытомъ отецъ поспшилъ отдать въ закрытое заведеніе младшаго сына и просилъ начальство заведенія держать юношу въ строгости. Повидимому, все пошло хорошо: юноша былъ запертъ въ училищ по цлымъ недлямъ, онъ находился подъ надзоромъ учителей и начальниковъ, его окружала привилегированная молодежь, онъ обязательно приготовлялъ уроки, онъ аккуратно переходилъ изъ класса въ классъ. Отецъ былъ спокоенъ за его участь.
— Да, правильное образованіе много значитъ, — говорилъ онъ. — Какъ бы ни воспитывали дтей дома, а все-таки дома нтъ той правильности, той дисциплины, которая господствуетъ въ учебныхъ заведеніяхъ. Дома всегда бываютъ поблажки, меньше строгости, меньше страха. Я Сержемъ очень, очень доволенъ!
