Знаете это чувство, когда только-только приехал к бабушке летом на дачу: здесь уют, здесь все знакомо, здесь пахнет парным молоком, травами и свежей выпечкой. Здесь истории, затягивающие под плед из мыслей, до которых никак не доходят руки в повседневной суете. Они о вечном и одновременно о каждом из нас.«Милые люди» – сборник, который вдохновит каждого читателя на ежедневные подвиги и докажет, что каждому из нас нужен свет.
© Гайнанова Ю., 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Я хотела понять, как человек строит новый дивный мир в пространстве всего лишь одной черепной коробки. Как этот дивный мир затем расползается и прорастает в чужую реальность. Рассказать о минутах радости, когда хотя бы паре людей удается синхронизировать все, что они понастроили, рассадили. И о чуде человеческих надежд и побуждений.
Эти рассказы будут интересны каждому, кто любит неожиданные концовки, кто любит залезать в чужие головы, кому кажется, что он одинок и какие-то вещи происходят только и исключительно с ним.
Чужие истории – удобный инструмент самопознания, ведь чувства, которые ты приписываешь персонажу, скорее всего, принадлежат лишь тебе.
Что я имею в виду? Например, рассказ «Предложение». Когда я читала его вслух подписчикам, кто-то переживал за героя, ведь им казалось, что он, то есть герой, преодолевает все препятствия во имя большой любви. А решил, будто все преграды – лишь метафора для подсказок вселенной, что принятое им решение неверно и на самом деле он ничего этого не хочет…
Но героя не существует. Герой каждого рассказа – это ты.
Я открыл глаза, улыбнулся и пошел умываться. Отражение в зеркале подмигнуло:
– Тебе предстоит прожить один из лучших дней в жизни!
– Знаю, – игриво ответил сам себе.
Еще бы, ведь сегодня я отправлюсь в научную экспедицию, о которой так долго мечтал!
Закинув вещи в багажник своего внедорожника, решил зайти в магазин. Выезжать пока что рано. Прибыть на место встречи первым и маяться в ожидании коллег… нет, лучше магазин. Вдруг я что-то забыл докупить?
Побродив между полок, взял бутылку минеральной воды – было жарко. Около кассы стояла пожилая женщина, которая все выкладывала и выкладывала будущие приобретения из тележки, казавшейся бездонной. В ожидании я стал рассматривать обложки журналов.
Мой взгляд зацепила фотография красивой женщины. Я взял «ее» и стал изучать более внимательно. Будто из ниоткуда рядом с глянцевыми роскошными волосами появилась пухлая женская рука в родинках и пигментных пятнах. Я отметил про себя, что ногти пора бы и подстричь, проследил взглядом до сдобного плеча и уперся в лицо. Оно мне улыбалось.
Это была женщина с бездонной тележкой.
– Сынок, как ты похож на моего Витю! – начала она тихим, будто убаюкивающим голосом. – И глазки-то у тебя такие же, голубые, и ростом Витя был ровно с тебя, то есть выше матери на целую голову! – последовал мягкий толчок в плечо.
Я смотрел на эту чудну́ю бабусю и не знал, как реагировать. Тот факт, что я похож на ее сына, конечно, занимателен, но все же мне становилось неловко. Впрочем, она не оставила мне много времени на размышления и продолжила:
– А ушки-то, вон, посмотри, такие же маленькие, аккуратненькие, прямо как у моего сыночка. – Тут она дотянулась до моей мочки и стала перебирать ее пальцами, будто что-то солила, что было совсем неприятно, так как я ощущал, какие у нее грубые шершавые пальцы. Но я не успел даже сделать соответствующее выражение лица, так как пожилая женщина начала плакать.
– Жаль, умер Витька несколько лет назад, а я так по нему скучаю! – Она плакала очень тихо, спокойно, будто и не плакала вовсе, а слезы сами по себе катились по щекам. На слове «скучаю» она улыбнулась мне, словно просила прощения за свою несдержанность.
Мне стало ее жалко. Эти старые руки, шершавые пальцы, довольно неопрятный вид в целом придавали моей жалости какие-то особые пряные нотки, как будто кто-то пощекотал душу перышком.
– Знаешь, больше всего мне не хватает, чтобы кто-нибудь называл меня мамой.
К этому моменту мои брови уже сложились домиком, лицо выражало глубокое понимание этой непростой жизненной ситуации, или, по крайней мере, мне так казалось. Я не нашел ничего лучше, кроме как сочувственно кивнуть, поджав губы.
– Не сложно тебе будет, когда я отойду от кассы, крикнуть мне вслед: «Пока, мама!»?
Нет, мне, конечно, не сложно. Я уже преисполнился теплом и заботой к этой убогой женщине, теплом и умилением, и даже некоторой симпатией к ее сыну Витьке, на которого был так похож. Пока мне пробивали воду, я обернулся и со всей нежностью, на которую только был в тот момент способен, прокричал ей вслед: «Пока, мама!» Она помахала мне рукой и исчезла за стеклянными дверьми.
