Я одна, потому что я скучаю. Когда происходит что-то необычное или веселое, что-то понятное только нам, я чувствую, будто должна написать кому-то, но не могу. Когда кто-то включает наши песни или обсуждает наши фильмы, я словно должна обернуться и встретиться с кем-то взглядом, но там пустота. Иногда, в самые романтичные моменты на свиданиях мужчины берут меня за руку, а все, что я чувствую — что это не его рука. Когда я искренне забываю о нем, мое бессознательное язвительно устраивает мне недельные марафоны из ночных кошмаров. А если он будет сниться, то лучше бы мне, правда, снились самые страшные кошмары с самыми мерзкими монстрами. Потому что во сне я вижу все неприятные эпизоды нашей биографии со стороны, снова и снова, и не могу это прекратить, пока не проснусь от того, что ногтями я впилась в ладони уже до крови. И да, я понимаю, что скучаю не по человеку, а по несуществующему образу в своей голове. Но я, наверное, не готова пока скучать по кому-то еще. Не в смысле, что я не готова убрать его из своего сердца и поставить другого на его место… Просто… мое сердце — это не место, которым обязательно кто-то должен владеть.
Я одна, потому что мне нужен смысл. Я буквально устала от бессмысленных: разговоров, действий, жестов, комплиментов, людей, свиданий, секса и т. д. Быть может, я уже слишком старая, как скажет мой друг, но это забирает много энергии, и ничего не дает взамен. Нет, я не хочу свадьбы, детей и кареты с надписью «Жили они долго и счастливо». Просто хочется какого-то чуть более ответственного отношения. Нормальной человеческой заботы, как к другу (к друзьям отношение, действительно, более ответственное почему-то?). Чтобы человек интересовался, как я себя чувствую, вместо того, чтобы удивляться, что чувства у меня в принципе есть. Чтобы я могла положиться на него в трудную минуту, а не сидела одна, зареванная в травмпункте с пробитой башкой и сообщениями на экране «Я занят. Мне сейчас неудобно». Не нужно решать мои проблемы. 99,9 % из них я сама решу, но не нужно и создавать иллюзию поддержки, потому что стоит замаячить этой одной или даже 0.1 % проблемы, все эти бравады о заботе начинают расплываться, как бумага под дождем.
Я одна, потому что я никого не люблю. Даже его. Мне важны воспоминания, так как они по прежнему учат меня принятию и любви к себе — это факт. Но это не любовь.
Возможно, завтра, или через год, или через 5 лет, или через 25 я встречу кого-то, кто скажет мне «люблю» и будет действительно иметь это в виду. Пока, к сожалению или к счастью, я такого человека не встречала. Но я точно знаю и знала, сколько себя помню, что я никогда не буду в отношениях просто, чтобы быть с кем-то!
А, ты, милый, дочитавший до этого момента, надеюсь, удовлетворен ответом. Хоть ты и не вправе задавать мне такой вопрос.
Прощайте.
Красота
Здравствуй, милая!
Это моя 26-я весна. Раньше я не любила это время года. Не сказала бы, что сейчас воспылала большой любовью, но стала спокойнее относиться. Ценить. Ловить моменты прекрасного. В природе все так логично и уникально, и оттого красиво.
Понятие красоты такое же сложное для трактовки, как и понятие любви. Благодаря пятилетнему изучению философии и эстетики я, безусловно, владею общепринятым академическим значением этого слова. Но что есть красота для меня? Я же могу делить мир на красивое и некрасивое (опять же, для меня), соответственно, делаю это по каким-то критериям?
Для меня «красота» — это внутреннее ощущение, созидательный импульс. Он весьма косвенно зависит от оболочки объекта. До тех пор, пока я не вижу его в контексте, во взаимодействии с остальным миром, из чего могу понять направленность его энергии на создание или разрушение, я не могу делать вывод: красота передо мной или уродство. Тем более, что меж ними очень тонкая грань. И в жизни все так пластично и субъективно. Одно может стать другим в долю секунды, или поменять свою суть спустя десятилетия. Все очень сложно и непонятно.
Единственное, мне кажется логичным: красота — продукт любви. Мы любим то, что считаем красивым. И считаем красивым то, что вызывает в нас любовь.
Но иногда из-за априорного несовершенства нашего сознания мы запутываем сами себя, желая наделить объект нашего внимания красотой извне — ввиду присутствия у нас теплых чувств и для поддержания таковых. В то время как для самого объекта ваши эстетические категории неестественны. Особенно явно это можно проследить в отношении людей. Получается, что мы сперва ставим кого-то на воображаемый пьедестал и пытаемся оправдать его присутствие там. А после часто рискуем испытывать обманчивое разочарование, отказываясь принять ответственность за отсутствие объективных причин очаровываться.
