Марина. Типичное дитя двухтысячных: учится на журфаке, подрабатывает ведущей на радио, страдает от лишнего веса, зависит от гаджетов, ведёт блог в инстаграме и мечтает о большой взаимной любви.Лиза. Взросление пришлось аккурат на лихие девяностые: незапланированная беременность, предательство любимого, насмешки друзей, непонимание родных, отказ от карьеры и личной жизни.Что объединяет их — непохожих друг на друга, принадлежащих разным поколениям, имеющих различные жизненные установки? Любовь к одному молодому человеку.Для Марины он — возлюбленный, для Лизы — сын. Парень с синдромом Аспергера, который нередко называют "синдромом инопланетянина".
Пролог
Мы, полностью одетые, сидим друг напротив друга на аккуратно заправленной кровати. Я искоса поглядываю на Илью, а он уставился куда-то в сторону, машинально вертя в руках спиннер. Я уже знаю: так он делает всегда, когда волнуется. Боже, да он нервничает едва ли не больше, чем я сама!..
Илья периодически перебрасывает спиннер из одной руки в другую, а я наблюдаю за вращением, как заворожённая, хотя… на самом-то деле, вероятно, просто тяну время. Мне немного страшно переходить к делу. Тому самому, ради которого я и нахожусь сейчас в спальне Ильи, чувствуя себя дура дурой.
Мы впервые собираемся переспать друг с другом, но я покривлю душой, если скажу, что атмосфера в комнате тянет на “возбуждающую” или хотя бы на “романтическую”. Ни фига подобного!
Кашляю, пытаясь привлечь его внимание. Илья не реагирует, только спиннер начинает крутиться с поистине сумасшедшей скоростью. Господи, он же откровенно не улавливает моих мысленных посылов и не понимает неуклюжих попыток подтолкнуть его к решительным действиям. Я должна всё сказать ему прямо, самыми конкретными словами…
Открываю рот и выпаливаю вовсе не то, что собиралась изначально:
— Слушай, а ты вообще-то уверен, что хочешь секса?
— Да, — серьёзный кивок, взгляд по-прежнему устремлён мимо меня, спиннер всё ещё бешено вращается.
— Но ты на меня совсем не смотришь…
Его брови приподнимаются удивлённым домиком.
— Во время секса обязательно смотреть друг на друга?
Я понимаю, что для него это мучительно. Илья совершенно не может выдержать чужой пристальный взгляд “глаза в глаза”, испытывая при этом настоящий физический дискомфорт, вплоть до тошноты.
— Необязательно, — вынужденно признаю я. — Глаза можно просто закрыть.
Он вздыхает с явным облегчением.
Я знаю, что раньше у него была девушка. Честно говоря, не представляю, как они в принципе занимались любовью — со всеми его тараканами в башке. Впрочем, неудивительно, что в конце концов она не выдержала и сбежала. Одного не пойму, какого чёрта теперь в это вляпалась и я?! Оно мне надо? Илья ведь даже целоваться не любит, наверняка в сексе у него тоже масса своих заморочек, с которыми, хочешь не хочешь, мне придётся считаться… Зачем, господи, заче-е-ем?.. Я мазохистка или просто дура?
— Может, уже начнём? — между тем деловито спрашивает Илья, словно речь идёт не об интимно-сокровенном, а о какой-нибудь скучной совместной работе. Я чувствую, как против воли заливаюсь румянцем. Чёрт! Это самая странная прелюдия к сексу, которая у меня когда-либо была. Неуверенно пожимаю плечами, понятия не имея, с чего, собственно говоря, следует начинать:
— Ну… э-э-э… давай.
— Я знаю, что девушкам обычно нравятся поцелуи во время соития, — произносит он всё тем же деловым тоном. — Если ты планируешь со мной целоваться, то тебе нужно почистить зубы.
О боже. О, боже!!!
— Может, мне ещё душ принять перед процессом? — интересуюсь я иронично. Но Илья, как обычно, не считывает иронию. С ним нужно быть предельно прямолинейной и ясной, я же постоянно об этом забываю…
— Да, это было бы замечательно, — он серьёзно кивает. — Мне будет гораздо приятнее заниматься с тобой сексом, если ты помоешься.
Ему будет гораздо приятнее… Эй, а как насчёт меня?! После этих слов я чувствую себя будто облитая помоями. Можно подумать, от меня воняет, а изо рта несёт чесноком!
Так, стоп, Марина. Стоп! Успокойся. Это именно то, о чём предупреждал Руслан — Илья маникально задвинут на чистоте и излишне чувствителен к посторонним запахам и новым вкусам, воспринимая их во сто крат острее, чем обычные люди. Он вовсе не хотел меня обидеть. Я ему нравлюсь. Ведь нравлюсь же?!
— Ты… находишь меня привлекательной?
— Я уже говорил тебе, что да, — кажется, Илья немного раздражён. Его утомляют долгие церемонии и пустые разговоры, ему хочется поскорее перейти к главному. Но я, как истинная девочка-девочка, в данный момент хочу нежности и разговоров о любви… иначе у нас с ним вообще ничего не выйдет. Я привыкла к взаимоотношениям в мире, полном условностей, недосказанностей, лицемерия и спасительной лжи, а сейчас оказалась в столь деликатной ситуации один на один с человеком, который всегда говорит только правду и ждёт того же от остальных. Илья абсолютно не понимает намёков, никогда не льстит, не обманывает и не притворяется. Быть с ним рядом — нечеловечески тяжёлое, непосильное испытание для нервной системы. Но… что поделать, если жизнь без него уже кажется немыслимой?
— А что тебе больше всего во мне нравится?
Он добросовестно задумывается, а через несколько мгновений решительно заявляет:
— Твой голос и ямочки на щеках.
Голос… ну, тут всё понятно. Он и услышал-то меня впервые именно по радио, во время прямого эфира. А вот ямочки… странно, что он их вообще заметил. Иногда мне кажется, что с тех пор, как мы познакомились, Илья ни разу толком не посмотрел мне в лицо. Как бы я ни пыталась наладить с ним контакт глазами — он неизменно отводил взгляд.
Смущаясь, я неловко тереблю краешек платья и застенчиво улыбаюсь, невольно демонстрируя те самые ямочки.
