Но нет. Она смеется над его шутками, не вырывает руки и вообще выглядит жутко довольной жизнью. Он не допускает ошибок, ведет себя с ней обходительно, и вообще, кажется тем самым идеалом для девушки.
Холодный мрак окутывает свинцовым покрывалом еще больше, я перестаю понимать, что чувствую. Просто смотрю на них тяжелым взглядом, сжав руки в кулаки в кармане толстовки.
Они покупают билеты на средний ряд, я сажусь на самое дальнее место на последнем ряду. Оттуда мне прекрасно их видно. Миша смотрит на экран, энергично жует попкорн, и иногда они что-то шепчут друг другу на ухо, делясь впечатлениями от фильма. Я даже не соображаю что на экране. Конечно, мой взгляд устремлен только на эту парочку. В голове тысяча идей, как я превращу недоумка рядом с ней в мясо и как заставлю Мишу вернуться ко мне. Плевать какими способами.
После кинотеатра они снова гуляют по солнечном городу и держатся за руки, даже проклятая погода им благоволит. Я сгораю в собственном аду, бродя за ними тенью и по-мазохистски наблюдая за чужим счастьем.
Словно вспомнив кое-что, Миша снимает тубу с плеча и вытаскивает какой-то рисунок. Передает пареньку, и тот восхищенно замирает. Благодарит ее, качая головой, и я понимаю, что она сделала ему подарок. Готовила, рисовала что-то. Для него...
От воспоминаний поднимается тошнота. Мне хочется ворваться в их ебаную идиллию и разорвать их обоих на куски. На лбу выступает испарина, и я прикрываю глаза, считая до десяти. Боже, как же меня выкручивает...
Они прощаются возле метро, он не идет ее провожать, но я все равно не уверен, что этот ублюдок не залезал ей в трусы.
От их прощального поцелуя желудок скручивается в тугой узел, но я не отворачиваюсь, даже когда он сует свой язык ей до самой глотки. Смотрю с абсолютно пустой головой, как ублюдок елозит у Миши во рту, обхватив руками тонкую талию и пробравшись пальцами под край футболки. Ее щеки краснеют, и она прячет смущенное лицо у него на груди.
Я не думал, что мне может быть хуже, чем в тот день у Загса.
Я не думал, что раскуроченное сердце можно мучить много-много раз.
Я не подозревал что переполненный болью сосуд можно наполнять еще и еще. Бесконечно.
Миша запрыгивает в вагон, а я в последний момент передумав, меняю направление и иду незримой тенью за парнем. Мне хочется утопить его в собственной луже крови, и я выжидаю момент, когда лучше это сделать.
**
Савва
Меня трясет и по-прежнему тошнит, когда я приближаюсь к нему слишком близко. Я мог бы задушить его голыми руками, сейчас я мог бы справиться с кем угодно, мне кажется, я впадаю в состояние аффекта. Иду за ним, практически не осознавая ничего вокруг. Механически передвигаю ногами, оплачиваю билет, еду в вагоне, встав поодаль.
Вместо сердца в груди черный обугленный камень, аура такая мрачная, что бабулек сдувает ветром с сидений, около которых я стою, приклеевшись к поручню.
С высоты своего роста я вижу, что Мишин ухажер строчит сообщение в мессенджере. Присовокупляет массу сердечек. Улыбается.
Ей пишет.
Светло-русые волосы растрепались, и он проводит по ним рукой, безуспешно пытаясь привести в порядок то, что раньше было гладко зачесано. В глазах застыло мечтательное выражение. Я не отрываю от него взгляд, смотрю как загипнотизированный, анализируя каждую черточку его внешности. Со стороны, наверное, выгляжу как сумасшедший, но, главное, что он не замечает.
Даже свалившийся в паре метров метеорит он вряд ли бы заметил. Парень глубоко влюблен в нее, это видно невооруженным глазом.
"Просто убери его со своего пути, это совсем не сложно", - тихо шепчет в голове коварный голос.
Я уже давно его не слышал, поверил, что терапия пошла на пользу. И вот он снова ввинчивается в мой мозг, вызывая головную боль.
Выйдя вслед за парнем из вагона, тащусь позади, как на привязи, просверливая глазами спину в клетчатой рубашке. Он выглядит меньше меня, я даже не сомневаюсь, что справлюсь с ним в два счета.
Капля пота бежит по виску, меня потряхивает еще сильнее. Русый затылок становится ближе и ближе, я уже могу могу схватить его за волосы пятерней.
Но почему-то медлю.
Не знаю, что со мной творится такое. Что-то непонятное. Мне хочется больше времени на размышления, но время истекает. Нужно что-то делать, иначе он ускользнет.
Возле двери в подъезд я все же тяжело опускаю ладонь на плечо, не желая его упускать, и он, вздрогнув от неожиданности, оборачивается. На меня в растерянности смотрят голубые глаза.
- Да? - Голос приятный и мягкий, и минусам в его копилке перед Мишей так и не удается появиться.
"Ударь его. Разбей ему лицо. Преврати в пыль под ногами", - от ядовитого шипения в моей голове к горлу опять подкатывает тошнота.
Пора брать себя в руки, я не могу больше это слышать.
С трудом сглатываю, и как полный недоумок молчу, у меня не получается выдавить ни слова.