Ему нравилось, не снимая с меня школьной платье, сдирать его с моих сисечек и перевязывать мои плечи веревками и шелковыми лентами прямо поверх грудок, отчего они набухали и багровели, как сливы, и становились очень чувствительными. Потом он начинал щекотать мои сисечки своими жесткими усами и облизывать разбухшие соски, пока они не становились сильно раздроченными и расцарапанными. Моему любимому папочке нравилось поливать мне соски и писечку коньяком, от чего они начинали щипать, гореть и пульсировать, а потом облизывать губки моей пизды и обсасывать соски до синяков. Я всегда должна была очень широко разводить бедра, чтобы моя щелка раздвигалась и губы вываливались наружу. Папочка говорил, что я так очаровательно смотрюсь, и что он очень любит свою девочку, послушную, красивую, свеженькую, с раздроченной, чуть разъебанной членом папочки, пиздочкой, пухлыми грудками, невинными глазками и нетронутой попочкой. После таких слов мне всегда хотелось еще больше понравиться папе, услужить ему, отсосать как можно лучше, пошире развести ножки для его хуя, быть самой лучшей дочкой для него!
Я люблю лежать на коленях папы, когда он сидит на диване и смотрит телевизор, и держать его хуй во рту, нежно отсасывать и облизывать яйца папе. Ему приятно, он нежно гладит меня по голове, убирая волосы с лица, чтобы они не мешали мне сосать и ему было хорошо видно, как я еложу языком по члену и яичкам. Папа улыбается, он доволен своей дочерью, она такая маленькая, но умелая, только его девочка. Он вытягивает мою сисечку из лифчика и начинает крутить и вытягивать сосок, потом приходит очередь второй сиси — я приподнимаюсь, чтобы ему было удобно вытащить ее из плена кружева. Потом я раздвигаю ножки — трусики давно уже мокрые, и папа начинает теребить мою щелку, оттягивать губки вставлять пальцы в дырку. Он не ласкает меня, а именно теребит, перебирает мои складочки, по-хозяйски собирая мою письку в руку, сжимает ее до боли, растягивает дырочку: ему нравятся длинные половые губы — и он нежно, но настойчиво оттягивает каждый раз мои губки, так, что теперь моя пизда не может полностью закрыться и губки все время торчат наружу.
«Давай, моя девочка, дай я пососу тебе!» — Я послушно встаю ногами на диван и залезаю писькой папе на язычок, он держит мои ноги, чтобы я не упала и пощипывает попку. Ооо, да: это так мне нравится — папины усы щекотят клитор, он засасывает в себя мои губки, трахает меня языком: я тереблю сосочки из последних сил и кончаю, кончаю кончаю: сразу же нахлынуло чувство вины, но я вижу возбужденные глаза папы, его торчащий член: это ни с чем не сравнимое чувство что тебя хотят, что тебя сейчас выебут, тебе не куда от этого деться и тебе будет хорошо: дырочка запульсировала, она хочет почувствовать член в себе. «Ну что, моя принцесса, ты готова, я вижу? Ну а теперь потерпи немного, ведь это не так уж больно!» — Папа обхватывает мою попку и с размаху насаживает мою только что кончившую дырку на свой торчащий позади меня член.
Это не очень больно, но очень чувствительно, папа любит, когда его хуй входит в меня сильно и быстро, это тренирует мою пизду принимать член когда угодно, даже если она не готова, увлажняться только от того, что член вошел в нее. Если бы папа был учителем в школе, это, наверное был самый строгий и требовательный учитель, но мой любимый учитель, потому что если я делаю все, как он говорит, что мне очень приятно и вкусненько в писечке. Но папочка входит, как правило, в анус. Теперь мне тоже началось это нравиться.
Потом папочка немного покачивает меня на своем члене, раскрывает мои губки пальцами, смотрит, вошел ли его хуй в меня полностью. Я чувствую, как мое влагалище расширяется, принимая хуй, моя попка расплющивает папины толстые яйца.