Теплый конец апреля не вызывал никакого иного желания, как уехать за город. Оставив жен, дела, поездки, мы решили отдохнуть за городом старой компанией. На рыбалке никто из нас не был лет двадцать, а до этого и тем более, но, уверенные, что это лучший отдых, мы все-таки поехали. Решили собраться на даче у Люка. Он сообщил, что сторож, живущий там постоянно, знает места обитания рыб и добыча будет отменная.
Отдых начался с того, что Миша попросил спилить на дрова засохшую сирень у него во дворе. Он аргументировал это тем, что, возможно, на месте дров не будет. Потом мы ещё много раз останавливались и пилили дрова. В городском парке, в лесу и в других малоподходящих местах. Рубили моим кухонным топориком. Приехав на место уже к обеду, быстро распечатали дачу,
Река впечатляла – узкая в этом месте, усиленная спадающим паводком, она неслась и пугала своей силой. Свинцовая бурлящая поверхность воды вводила в гипнотический ступор неуправляемой мощью. Люк тем временем привел мужичка. Представил его Тихоновичем. Я сразу, для себя, окрестил его Выхухолевичем. Это имя мне казалось подходящим ввиду мелкости и носатости рыбозная.
Проводник сообщил, что ещё вчера было полно рыбы, а теперь она ушла невесть куда. Он со знанием дела заявил, что надо потрудиться, чтобы поймать. Размотали лески удочек, нацепили заранее накопанных хилых, городских червей и рыбалка началась. Выхухолевич особенно разбрасываться поплавками не стал, а любопытственно наблюдал с кочки. Был он неказист, в ватнике, в какой-то невразумительной шапке и сапогах. Махание удочками в течении часа привело к тому, что я поймал какую-то, опять же урбанистического вида, рыбешку. Выхухолевич заявил, что это шелупонь и что есть ее можно. А может, и не шелупонь, но в последствии её иначе не называли. Удовлетворившись уловом, мы отправились жарить эту шелупонь на гриле, во дворе Люковой дачи. На закуску к рыбе нашлась и картошка, и соленые огурцы, потом тушенка, потом и на шашлык наскребли. Естественно водка-пиво. В общем, как водится!
Сидя вокруг гриля, заменившего костер, мы болтали ни о чем, и разговор шел перекрестный. Вдалбливая Мише что-то о контролируемой флуктуации директора и обнаруженном мною слайдинге, я краем уха уловил, как Тихонович заливает Диме (доктору химических наук и здорово понимающему в секретных полимерах):
– Дыть, говорю, не дюралевая она! Я как обшивку-то рассмотрел, так сразу решил – лодка выйдет знатная. Вот поутру на тот берег пойдем, она всех за раз возьмет…
Перспектива плыть впятером в одной лодке через Десну (мы с Димой вместе весили примерно 250 кг) сразу отвлекла меня от Миши.
– Так что там у вас – самоделка? С чего обшивку драли? – желая снизить вероятность завтрашнего переплава, я решил покритиковать.
– Так, я ж и говорю! Когда спутник-то зимой упал, так вот там я ту обшивку и присмотрел…
– Какой такой спутник?
Учитывая традицию новой независимой армии лупить ракетами куда ни попадя, хоть по домам, хоть по пассажирским самолетам, версия Тихоновича не выглядела фантастичной. Но с другой стороны, спутники так часто не падают.
– Так, небось, бак от самолета отпал? Летают же истребители, иногда не туда сбрасывают.
– Какой бак? Спутник! И космонавт там был. В скафандре! – Выхухолевич встрепенулся, видимо опасаясь что ему не верят. – Вот лодку покажу завтра, посмотришь, какой бак.
Монолог с космонавтами, баками, лодками как-то не вписывался в благодушное настроение вечера, и разбираться в пьяных фантазиях Выхухолевича мне было совсем неинтересно.
– Ну, покажешь, так покажешь.
Мужичок сам, видимо не очень хотел развивать эту тему, боясь несправедливой критики, и разговор постепенно перешел в стохастическое русло.
Наутро (в шесть! – садюги) на меня напялили химкомплект, тапочки 36-го размера на мой 44-й и заставили идти с сеткой в руках. Иди пришлось по пояс в быстрой Десне. При этом мне глумливо заявляли, что, поскольку я выше всех, то загребать буду глубже, а рыбы на глубине больше. В общем, я обозвал это все немецко-фашистским экспериментом над людьми, а рыба вообще не пожелала участвовать в этом действе. После таких манипуляций решено было добавить прямо с утра и плыть на тот берег, чтобы ловить там. Так и была явлена свету лодка Тихоновича. Он легко тащил на плече самодельный челн несуразной, угловатой формы. Челн был большой и, как потом оказалось, действительно, вместительный и устойчивый.
