На другой день мама ушла, когда мы еще спали. Я пришла в перерыв в двенадцать часов, ее еще не было. Когда я пришла после работы, она лежала на кушетке очень усталая, но счастливая.
— Слава Богу! Очень удачно сходила, купила больше, чем надеялась.
— Показывайте покупки.
— Вот эта "чертова кожа" мальчикам на штаны, а сарпинка им на рубашки и Зине на блузочку.
— Вы бы купили Зине на блузочку чего-либо повеселее, чем эта серая сарпинка.
— Дорогая, я не могла выбирать. Я стала в очередь туда, где продавали самое нужное мне, "чертову кожу"; у этого же прилавка была и сарпинка. Материю на платье продавал другой приказчик и нужно было бы стоять в другой очереди, уже в магазине, но я так устала, что не могла этого сделать. Во всяком случае моя первая забота была о детях.
— А Зина?
— Зина обойдется как-нибудь.
На другой день я узнала, как "обойдется" Зина.
— Завтра я уезжаю ночным поездом, — говорила мама, — но утром я пойду и пройдусь по магазинам в городе. Я не буду больше стоять за мануфактурой, но, может быть, я увижу что нужное в других магазинах. В очереди мне рассказывали, в каком магазине иногда бывает детское белье, чулки и даже башмаки. Да и еще хочу купить подарки внукам.
— Подарки мальчикам куплю я, — сказал Сережа, — когда буду возвращаться после работы, или в обеденный перерыв.
На другой день вечером, когда я пришла с работы, мама уже укладывала свои вещи. На кушетке стояла раскрытая корзина и возле нее куча вещей, среди которых я заметила свою юбку.
— Почему моя юбка здесь? И ботинки, и моя новая вязаная кофточка?!
— Я отобрала для Зины то, что тебе не нужно, — сказала мама.
— Как не нужно! Да я за этой кофточкой целых два часа стояла в очереди в Ленинграде, а вы говорите — не нужно!
— Но у тебя есть и другая, из верблюжьей шерсти.
— Мне обе нужны. Из верблюжьей шерсти очень толстая и в ней только в холодную погоду хорошо, а эту можно носить всегда.
— Ну дай Зине из верблюжьей шерсти, мне все равно.
Я начала сердиться, мне жалко было отдавать Зине кофточку, она нужна мне самой. Но тут Сережа поддержал маму.
— Я давно хотел сказать тебе, Валя, что эта кофточка тебе не к лицу, цвет не подходящий; он делает тебя какой-то желтой.
— А туфли тоже мне не к лицу?
— Ну о туфлях и говорить не стоит, — сказала мама, — как не стыдно, муж ученый, доцент в университете, сама инженер, а ходит в истоптанных туфлях.
— Они не истоптаны, только каблук немного износился, я хожу в них на службу, когда грязно.
— И на работу нужно ходить прилично одетой.
Я не могла устоять против соединенных усилий мамы и Сережи, и в конце концов мама уложила отобранные вещи к себе в корзинку.
Вечером я проводила маму на вокзал и она уехала довольная своей поездкой. Я не обижалась на маму, я отлично помню, как она точно таким способом отбирала вещи у моей старшей сестры Шуры и присылала их мне, когда я была студенткой. С Шурой она поступала даже хуже, она иногда отбирала ее лучшие вещи, считая, что молоденькой девушке они нужны больше.
Провожая маму, я пожаловалась ей, что Сережа стал часто уходить играть в карты и возвращаться поздно, но обратилась, видно, по неправильному адресу. Мама сама заядлый игрок в карты и, насколько я помню, имевшая по этому поводу неприятности с отцом, мне не посочувствовала.
— Он так много работает, а ты хочешь лишить его такого невинного развлечения? — возмутилась она. — Тем более, ты сама не любишь играть и не можешь составить им компании. Выбрось эту глупость из головы, так будет много лучше для вас обоих.
Я думаю, папа посочувствовал бы мне больше.
Я очень не люблю ходить на демонстрации на первое мая и праздники Октябрьской революции. Это очень нудное и неприятное занятие. Собираться нужно за несколько часов до начала демонстрации к своему учреждению, нас там выстраивали в колонну и вели в какую-нибудь боковую улочку, где мы ожидали своей очереди пройти мимо трибуны на театральной площади, где стояли местные руководители партии и правительства.
Посмотреть на демонстрацию со стороны — интересно. Играет музыка, люди нарядно одеты, молодежь поет и танцует, улицы на пути демонстрации украшены. Хорошо пойти на короткое время, посмотреть и уйти, когда захочешь. Мы с Сережей нашли очень хороший способ увиливать от демонстраций: он говорил у себя на службе: "В этом году я дам возможность жене пойти на демонстрацию, а сам посижу дома с ребенком", а я то же самое говорила у себя.
В этом году на первое мая выдался хороший день. Наташа с утра немного капризничала и я пошла с ней посмотреть на демонстрацию на театральную площадь, до которой от нас не далеко.
Когда мы пришли туда и немного постояли, смотря на танцующих, она вдруг заплакала. Плакала она очень редко и поэтому я встревожилась.
— Ты почему плачешь?
— Не знаю.
— У тебя что-либо болит?
— Голова болит.
Я пощупала ее лоб, он был очень горячий. Мы немедленно пошли домой. Проходя мимо дома знакомой мне докторши, я зашла к ней показать Наташу, К счастью, докторша оказалась дома, осмотрев ребенка, она сказала:
