Крэгир поклонился. Подражая ему, поклонилась и Эва. Оба, не поднимая глаз, попятились к стене из шурунов. В последний момент, когда стена заботливо распахнулась для выхода, Эва не удержалась и приподняла голову. Она встретилась взглядом с улыбающимися глазами Мэл- Карта, который уже стоял возле полки с книгами, рядом с ним переливаясь спинками кротов, подрагивало кресло. «Нужно очки поменять» – еще раз напомнила себе Эва и, опустив голову, сделала шаг назад. Стена из шурунов хлопком закрылась прямо перед ее носом.
Нет, вы что считаете, такие вот переносы-переезды бесследно проходят? А как же нервная система? Вегетативно-сосудистая? И не надо мне лишний раз напоминать об ограниченном мышлении. Мое ограниченное, вызвано моим внешним ограниченным. Гармоничным, да, но ограниченным. Вот попробуйте, заберитесь в стеклянный шар, как вам там будет? Удобно? Конечно, вы мне скажите, что теоретически я мог бы и расширить свое пространство, я ведь дух. Но и вы тоже, могли бы. Расширить и вобрать, а не переноситься, сжимая все. Меня сжимая в тисках старых концепций!
– Мамочка, мамочка там в мешке голос. Мамочка… – Белиам держал за руку Лали- Рэй, вернее, это она сжимала его руку, и только это нежное тепло удерживало ее тело от распада. Оно являлось точкой, на которой сфокусировалось ее сознание. Спасительная энергия набирающей силу жизни. Ладошка сына.
– Мам, а у меня будет своя кровать? Где я буду спать? У нас комната одна на всех или мы с тобой отдельно? – вывалила каскад вопросов Нэнси.
– Мам, я с этими в одной комнате не буду. Лучше уж тогда я в ванной, – сумрачно пробурчал Феюс.
– Отстаньте от мамы. Вы что не видите, она не в духе. Плохо ей, – остановил поток растерянных и растерянности Ви- Тот. – Лучше скажите, как вам океанариум? Понравился?
– Здесь рыбы молчаливые, – сказал Белиам, – как будто не настоящие.
– Рыбы не разговаривают, – знающе заявила Нэнси и надменно посмотрела на Белиама.
– Ага, а время не сжимается для переноса нас в параллельный мир, – опустил ее на землю Феюс. – Нормальный океанариум, пап. Но хочется уже упасть куда-нибудь. Мы долго здесь бродить будем?
– Я вычисляю лучшее место для нас. Лали? Лали- Рэй? Я вижу тебе плохо. Мне нужно еще чуть-чуть времени, – сказал Ви- Тот, окидывая быстрым взглядом побледневшую жену.
– Да уже все равно где, пап. Это же Дубай, тут все отели хорошие, – раздраженно сказал Феюс.
– Нам нужно место для сглаживания. Резко метнулись. Это должно быть что-то такое, содержащее в себе противоположности. Соединяясь, они дадут основу. Чтобы нас не штормило. Холод и тепло. Тишина и шум. Уединение и толпа.
– Пап, такого не бывает, – сказал Феюс.
– Все бывает. Если есть слова, есть и подтверждение этим словам. Значит так, расчет закончен. Шале в центре пустыни, то есть города в пустыне. Вид на горнолыжные склоны, пейзажный бассейн на крыше, все это примыкает к торговому центру, где море народу.
– Такое бывает? – с сомнением спросил Феюс.
– Вот сейчас и увидим.
– А долго ехать? – спросила Нэнси.
– Никуда ехать не надо. Он находится прямо здесь, – ответил Ви- Тот.
– В океанариуме? – восторженно спросил Белиам.
– Почти, – сказал Ви- Тот и потрепал рукой светлые локоны сына. Белиам улыбнулся. Ви- Тот попытался улыбнуться ему в ответ, но улыбка вышла горькой, и едва заметные тени скользнули по его лицу.
И все же, через двадцать минут они заселились в номера. Отдельно девочки, отдельно мальчики. Отель Кемпински удовлетворял всем сложным расчетам Математического Шамана.
– Так люблю, когда ты только со мной! – заявила Нэнси, падая в благоухающую чистотой огромную кровать. Лали- Рэй, не раздеваясь прилегла рядом.
На ресепшене сказали, что у них остались только номера с одной кроватью, романтический сьют и люкс. В люксе еще и диван большой. Мальчишкам втроем, конечно, удобней в люксе, ну а ей с младшей дочерью достался сьют. Нэнси была несказанно рада. Рада, что отдельно. «Да, хорошо получилось, – думала Лали, – у мужчин совсем другая энергия. Солнечная, активная, довлеющая, а сейчас совместное пребывание в ритмах солнца надо бы ограничить». Ледяная волна кондиционера обожгла кожу, на мгновение затормозив мысли Лали- Рэй.
– Ух! – воскликнула Нэнси, перекатываясь под бок к матери. – Почему так холодно?
– Знак гостеприимства, – ответила она, нежно прижимая дочь к себе.
– Гостеприимство – это ведь когда хорошо? – спросила Нэнси, по-свойски закинув на нее ногу.
– Ну, да, – ответила Лали.
– А вот холод – не хорошо, – как обычно, очень уверенно заявила Нэнси.
– Если бы ты жила в пустыне под иссушающим солнцем круглый год, то для тебя, холодный, освежающий ветер был бы благом. Местные дарят нам благо. То, что они хотели бы для себя.
– Я не подумала, – самокритично высказалась Нэнси после небольшой паузы. – Нужно было встать на их место? Да, Мам?
– Да, малыш. Ну и еще один момент, человек часто внутренне срастается с привычным климатом, и его телу и психике сложно адаптироваться. В этом измерении это называется акклиматизироваться.
