Приснится же такое!
И всё-то у неё было широким: бёдра, улыбка… Симпатичная женщина. Смешливая, но не хохотушка. Понятия не имею, откуда она взялась в нашей мужской компании. Поначалу решил: новая подруга Толика. А Толик, как потом выяснилось, решил, что моя.
Одета вполне прилично, джинсы без прорех и нигде ни намёка на татуировку. Словом, слегка старомодна. Впрочем, это лишь добавляло ей обаяния.
Хотя, думаю, выглядеть она могла как угодно — успех представительнице прекрасного пола был в любом случае обеспечен. Со вздохом покосился я поочерёдно на каждого из присутствующих. Да уж мальчишник! Седины, пролысины, пара пегих бородок. Ущерб, нанесённый нам возрастом, мягко говоря, удручал.
— А почему вы говорите только о литературе? — полюбопытствовала она.
Вопрос прозвучал несколько обиженно.
Действительно, как-то даже неловко: тут дама за столом, а они про Фредерика Пола. Но с другой стороны, кто бы ни привёл сюда незнакомку, должен же он был ей объяснить, что тут будет.
Наш президент Лёва запнулся на миг, зачем-то потрогал лысину.
— Это заседание клуба любителей фантастики, — сухо объяснил он.
— Да?.. — усомнилась она, оглядывая выпивку и закуску.
Ей растолковали, что раньше, конечно, всё было по-другому. Заседание состояло из двух частей: официальной и неофициальной. У клуба имелось своё помещение — нечто вроде актового зала. Сначала читались доклады, проводились диспуты и лишь потом из сумок извлекалось спиртное.
Но так было очень давно — примерно четверть века назад. Народ с тех пор повымер, поразбежался, администрации мы не интересны, молодёжь тоже, как видите, не слишком желает с нами общаться. Так что теперь вполне хватает одной комнатёнки (Лёва обвёл рукой своё тесное логово, стены которого почти полностью были скрыты книжными стеллажами, плакатами и портретами). А для экономии времени официальную часть совместили с неофициальной.
— Во-он оно как… — озадаченно протянула она. — Ну, класс…
Кто-то предложил тост за понимание. Выпили. Посмеялись. Хотели вернуться к прежней теме, но нить беседы была уже утрачена. Про кого говорили-то? То ли про Фредерика Пола, то ли про Пола Андерсона…
— Что там в Курской области? — буркнул кто-то.
— Что-что… — буркнули в ответ. — Воюют…
— Кто с кем? — жадно спросила гостья.
Если это и была шутка, то не слишком хорошая.
— Украина с Россией, — жёстко напомнил я. Вернее даже не напомнил — одёрнул.
Гостья моргала.
— И это напечатали? — ахнула она.
— Что напечатали?
— Ну… вот это… что вы сейчас рассказываете… фантастику…
— Девушка!.. — проскрежетал я. — Вот только дуру включать не надо! Там, между прочим, люди гибнут…
Она встала. Лицо её было бледно. Обвела взглядом комнату, уставилась в настенный плакат-календарь.
— Так это я сплю, что ли? — вырвалось у неё.
— Сядьте! — рявкнул я. — И больше так не шутите, пожалуйста…
Села. А я почувствовал себя неловко. Остальные, надо полагать, тоже — кто уставился в рюмку, кто просто отвёл глаза. Напряжённое молчание длилось секунд пять, не меньше.
Всё-таки надо бы извиниться — нельзя так с дамами.
Однако дамы за столом уже не было.
— А, ч-чёрт!.. — Я кинулся в коридор, чтобы перехватить её на пороге.
Коридор был пуст.
— Наверно в кухню вышла… — предположил кто-то.
Кинулся в кухню. Та же картина.
Народ разбежался по квартире. Спрятаться было негде.
— Да ты её позови!
— А как звать-то?
Тут же выяснилось, что имени таинственной гостьи не знает никто.
— Лёва, — сказал седобровый Толян. — А проверь-ка! Ничего ценного не пропало?
— Да иди ты!..
— Слушай, а дверь-то, прикинь, заперта! — крикнули из прихожей. — Она у тебя захлопывается?
— Нет, — растерянно сказал Лёва. — Если снаружи, то ключом.
— А ключ на месте?
— Вот он висит…
Ошарашенные вернулись за стол. Выпили.
— Так что это было, ребята? Может, в окно выскочила? Первый этаж…
— Решётка на окне.
Засопели, закряхтели, плечами пожали.
— А я знаю, — неожиданно сказал Костик, до сей поры молчавший.
— Ну?.. — Все повернулись к нему.
— Она проснулась, — глухо сообщил он.
— Не понял…
— Чего ты не понял? Приснились мы ей. Мир наш приснился. А теперь испугалась и… проснулась…
— А мы?
Костик набурлил себе полную стопку, поднёс ко рту. Опрокинул, помотал всеми своими проплешинами.
— Тоже проснуться хочешь? — сдавленно спросил он. — Ну, попробуй…