Тяжелые рабочие будни утомляют тело, разум и душу. Утомленная душа становится черства и замкнута в своей усталости. И что же делать? Исцеление таится не в чем-то далеком и сложном, но в мимолетном и простом. Ребяческом, глупом, случайном незнакомце на остановке.
Усердно, но не без раздражения перебирая налившимися тяжестью ногами, девушка устало прошипела себе под нос:
— Ненавижу людей, — не для чьих-либо ушей звучали слова, что едва ли передавали её настрой после долгого рабочего дня. — Особенно всех.
Смеркалось. Вокруг ни души. Даже машин не виднелось в дали. Однако девушка, направляясь к автобусной остановке, не обратила на этого внимания. Голова звенела другими заботами. Недоделанные дела сливались в сознании в один не распутываемый клубок, мысли о котором не могли привести ни к чему конкретному, полезному. Пустые же думы лишь пуще раздражали, даже до той степени, что девушка начала скрипеть зубами. И этот скрип прогнал всевозможные заботы из головы, тем не менее оставляя осадок недовольства, связанный с ними. Не дойди она уже до своей остановки, девушка, верное дело, сточила бы себе не только зубы, но всю челюсть до основания.
Сев на край скамьи под прозрачным желтоватым навесом, выглядящим ещё более желтым в лучах уличных фонарей, она тяжело вздохнула. Каблуки перестали вдавливаться в тротуар под гнетом уставшего бренного тела, но неприятное гудение в стопах от такой передышки почему-то лишь усиливалось. Будто всё напряжение до этого времени усиленно копилось, просачиваясь лишь понемногу, чтобы затем самым подлым образом обрушиться на девушку в момент расслабления, потери бдительности. Да только удивляться этому или хотя бы задуматься сил не оставалось. Смиренно дожидаясь приезда, девушка просто сидела с недовольным, но не чрезмерно недовольным, выражением лица. Можно было найти немало причин не жаловаться на своё состояние, тем более что жалобы проблем не решают. И она ограничилась тем, что снова, не выдержав и минутной паузы, недовольно вздохнула. Всё равно ведь одна сидит…
— Ха… Прямо-таки эталон сдержанной грусти, — с отчетливой усмешкой проронил парень, стоящий на противоположном конце остановки, упершись плечом в стеклянную «спину» конструкции. — Случилось что-то? Или такой день тяжелый, что и дышать выходит только через силу?
Чуть шире открыв усталые глаза и сосредоточив туманный взор, девушка заметила говорящего. Мельком, едва удостоив его взгляда и легкого поворота головы. Конечно, глупо было ждать, что не доехав до дома ей удастся хоть немного отдохнуть. Даже в пути её не оставит какой-то бродяга, решивший, что стенд-ап комедия многое потеряла без него.
— Извини, у меня нет с собой мелочи, — твердым, сдержанно язвительным тоном протянула девушка. — Ночлежка для бездомных всего в одной остановке, так что подготовь извинения кондуктору заранее. Может по доброте душевной и вышвырнет в подходящем тебе месте.
— Благодарю за совет! — как ни в чем не бывало ответил парень, располагающе улыбаясь. — Доброта — она же есть в каждом, главное её разглядеть. Широко раскрытыми глазами, с расстояния… метров сто!
Девушка задумчиво хмыкнула, не выражая искреннего отношения. А оно в тот момент отчетливо выразилось в мыслях одним коротким словом: «смешон». Не став ничего отвечать, она невольно ухмыльнулась, чуть поворачиваясь в сторону собеседника. Парень, прислонившийся теперь спиной к стеклу, опустив голову на плечо, держал руки в карманах потасканной куртки. Его расслабленный вид вторил вялости неполной темноты, теплому свету, прохладному воздуху… Спокойствие, столь чуждое раздражению, в котором пребывала девушка. Усталость точно не позволяла злиться, открывая путь чему-то другому. Прошло чуть больше трех минут, прежде чем девушка подала голос.
— А вблизи не легче будет? — непринужденно спросила она. Тон не подразумевал ничего, будто этот вопрос был бытовой формальностью. Вроде «чек нужен?» или «с собой или в зале?»
— Вовсе нет! — плавно подняв кисть руки перед собой, он повел ей в воздухе, вырисовывая пальцами что-то экспрессионистское. — Лицом к лицу лица не увидать… Так ведь со многим есть на деле. И с добротой, и с человеком. С отражением бывает. Нынче такие двери делают, что лбом прошибешь быстрее, чем поймешь, что тут дверь, а не проход.
«Пьяный? Или просто несёт околесицу?» — думалось девушке не без улыбки. А улыбка такая вещь — найдя место на лице, она проявится везде. И в голосе, и в отношении. Из-за улыбки она и продолжила эту беседу:
— И часто такое случается? Что стекла бьешь по слепоте, — уточняя, девушка не воздержалась от насмешливого тона.
— Нет, уже нет, — прикрыв глаза, парень тихонько хихикнул, блаженно покачав головой. — Вышло так, что разучился. Само собой как-то. Но спасибо за беспокойство! Я это очень ценю.
— Пожалуйста, — обернувшись на него с легким интересом, девушка постаралась присмотреться, но замыленный сонливостью взгляд и тяжелые частые моргания лишь наращивали дистанцию. — Знаешь, я даже-
