– Завтра в кабинете поговорим, – обрываю его, только разборок в людном месте не хватает. Сегодня мой день явно проходит под знаменем обломинго. – Что ты тут забыл?
– Как и ты, решил поддержать Катюшу. Всё-таки первая крупная выставка. – Гордей косится на бледную Люду и всё-таки соображает, что погорячился. – Люд, тебе как?
– Нравится, – робко улыбается и продолжает попытки забрать свою руку.
– Вы во втором зале были? Там выставлены работы, где Катя с глиной экспериментировала. – Люда отрицательно машет головой, чем приводит Гордея в восторг, – пойдёмте, всё покажу и расскажу, у нас как раз есть минут сорок до торжественной части.
– Я надеялся свалить к этому времени.
– Да щаз, кто тебя теперь пустит. Раз припёрся, будешь тут до конца. Люд, ты ведь не против поддержать начинающего таланта? А то одна милая девушка, пока готовилась к этой выставке вытрепала всем нервы. Ну или почти всем. Кто-то просто не брал трубку.
– Хватило одного звонка в три утра, когда мне сначала рассказывали о силе влияния цвета на психику человека, а потом советовались, какой именно цвет использовать.
Люда издает смешок, но тут же прикрывает рот ладошкой.
– Сочувствую, – едва сдерживая смех произносит Люда.
Не могу удержаться, прижимаю её к себе и целую в макушку.
– Ни фига ты не сочувствуешь.
– Ромыч! Не борзей. Она договор подписывала.
От этих слов Люда сразу сникает. Вот кто Гордея за язык дёргал?
– Малышка, не бойся, тебя никто не посмеет уволить. – снова целую и выпускаю из объятий, чтоб не раздражать некоторых особо чувствительных руководителей.
Никогда бы не подумала, что Гордей разбирается в искусстве. Нет. Он не выглядит неучем. Просто, сколько из нас способны понять, что на самом деле имел в виду художник? Я не способна. Для меня искусство делится на две категории: нравится и нет.
Гордей же с упоением рассказывает о каждом экспонате. Называет какие-то фамилии и работы, которые вдохновили художника на этот эксперимент и прослеживаются в его работе. А я слушаю, но всё пропускаю мимо: чувство тревоги не покидает меня, хотя Гордей больше и не затрагивает тему наших договорённостей. Видимо, он замечает моё состояние и решает успокоить:
– Люд, завтра на работе поговорим, а сегодня наслаждайся выставкой.
Только добивается он полностью противоположного эффекта. Как мне теперь не извести себя и дожить до завтра?
Так вовремя чувствую, как Рома становится за моей спиной. Его тёплые руки ложатся мне на талию, скользят к животу и начинают ласково поглаживать. Откидываюсь спиной ему на грудь, прикрываю глаза от наслаждения и расслабляюсь, пока не прилетает вопрос Гордея.
– Ты что, беременна?
Распахиваю глаза и испуганно выпаливаю:
– Да не дай бог!
Руки Ромы тут же замирают. Становятся тяжёлыми, словно позади меня каменная статуя. Всё тепло, что до этого дарил мне мужчина,улетучивается, оставляя после себя привкус отчуждённости.
Ничего не изменилось. Я по-прежнему в мужских объятиях. Только теперь такое чувство, что позади меня совсем посторонний человек. Хочется поскорей выбраться из капкана сильных рук и отскочить подальше. Меня никто и не удерживают. Отпускают. Рома сам отступает на пару шагов назад.
Оборачиваюсь, смотрю ему в глаза, а там стальной холод, что накрывает меня метелью. Становится зябко. Ёжусь под взглядом серых глаз и жалею, что не взяла с собой пиджак. Дурочка. Так спешила, что он остался лежать на пуфике в коридоре.
Никогда не видела Рому таким. Это не мой нежный любовник, не страстный незнакомец и даже не строгий начальник. Передо мной совершенно чужой мужчина. Готовый уничтожить. Но несмотря на перемену, Рома снимает с себя пиджак, плавными шагами приблизившись ко мне, укутывает меня тёплой материей, хранящей его аромат.
– Отойду, – холодно бросает перед тем, как оставить нас с Гордеем вдвоём.
– Что с ним?
Смотрю на Гордея, который задумчивым взглядом провожает спину друга. Он не спешит отвечать, а потом как-то грустно усмехается.
– Знаешь, люди настолько эгоистичны, что становятся жестокими. Они за собственными обидами или проблемами не замечают, как бьют других по самым больным местам.
– Что ты имеешь ввиду?
– Тебе пора перестать смотреть на всех мужчин, через призму отношений с бывшим мужем. – и как ни в чём не бывало Гордей кладёт руку мне на спину между лопаток, мягко подталкивает к выходу в основной зал. – Пошли, сейчас начнётся торжественная часть.
Мы приходим вовремя. На сцене уже появился ведущий. Сейчас он представляет владельца галереи. Звучит поздравительная речь в адрес художницы, общие сведения о выставке. Позже на сцене появляется красивая женщина лет тридцати или даже тридцати пяти, на ней скромное светлое платье. На лице минимум макияжа, волосы собраны в косу. Среди наряженных гостей, она смотрится чужеродно. Даже мой вид кажется более нарядным. В её голосе чувствуется волнение, оно и понятно, выставка такого масштаба. Известная галерея, уйма гостей, и это если не брать в расчёт журналистов, что снуют повсюду.
