«Минутная слабость — сладковатый запах миндаля остановил, а красиво выложенные за стеклом разноцветные кружочки приковали взгляд и не позволили пройти мимо — принесла ей пять минут безграничного наслаждения, просто гастрономический оргазм! Мысли о пирожном не выходили из головы, кажется, и сейчас слюна во рту имела слабый миндальный привкус».
«Нет, ну кто бы мог подумать? Какой-то занюханный ларек, даже не замечала его раньше — и какой макарон! Божественно, просто божественно! Да, да, я обещала себе — никакого теста до выходных. Но, технически говоря, макароны и не из теста. Там же миндальная паста, вроде? Ну сахар, сахар, да, ладно. Ничего, не разнесет от одного-то. А, к черту, пусть даже разнесет, боже, как было вкусно!»
Девушка никак не могла выкинуть из головы купленное утром по дороге в универ пирожное. Минутная слабость — сладковатый запах миндаля остановил, а красиво выложенные за стеклом разноцветные кружочки приковали взгляд и не позволили пройти мимо — принесла ей пять минут безграничного наслаждения, просто гастрономический оргазм! Мысли о пирожном не выходили из головы, кажется, и сейчас слюна во рту имела слабый миндальный привкус. Даже самые запоминающиеся оргазмы она не смаковала потом так, как этот сводящий с ума утренний кайф от съеденного макарона. Монотонный голос препода и раньше-то не особо оседал в голове, а сегодня просто пролетал мимо ушей. Вместо формул на большой доске она видела стеклянную витрину маленького магазинчика, за которой в разноцветном пышном и ароматном хаосе пестрела справа россыпь ярких кругляшей.
«Так, на хер возрастную психологию, сразу после лекции иду искать тот ларек. Десяток… а, к черту все, возьму штук двадцать. А сколько их там всего, интересно? О боже, женщина, держи себя в руках, куда тебе столько сладкого… Хотя известно куда. Но этот крем, о-о-о-о этот крем, густой и тающий во рту… Наверное, почти чистые углеводы, можно сразу на жопу намазывать, никуда они из твоего организма не уйдут… Скинула сколько? Полтора килограмма? Забудь, подруга, сегодня ты их вернешь с процентами. Да и хер с ним, пусть он только вякнет мне еще что-то про жопу, пошлю подальше, пусть ищет себе анорексичек. Вон хоть к этой фотомодели сраной из третьей группы пусть яйца подкатывает. Интересно, если бы мне предложили выбирать — Сашка или эти пирожные, — на сколько пирожных мне бы его обменяли? Штук за семь отдала бы не задумываясь. Или даже за пять».
Всю лекцию мысли в ее голове так или иначе крутились вокруг утреннего миндального наслаждения. С трудом досидев до конца пары, девушка торопливо зашагала из здания факультета в сторону рынка. Ларек был недалеко от автобусной остановки — серебристый фургончик, из таких иногда хот-доги продают. Но, к ее неимоверному изумлению, он оказался закрыт. И не просто закрыт, а явно заброшен, стеклянная витрина, за которой должны были лежать и лишать воли одним своим видом разнообразные запретные плоды, была закрыта большим листом грязноватой фанеры со следами влаги и наклеенными там и сям предложениями микрозаймов.
«Поменяли, что ли? Тот уехал, а на его место поставили этот толчок на колесах? Так нет, судя по всему, он тут уже пару лет стоит. Вроде даже помню его, все-таки третий год отсюда на пары хожу… А как же макароны? Приснилось, что ли? Ну тогда я и сейчас сплю, на пары же как-то попала, жуя это божественное пирожное… Ущипнуть себя надо…»
От необходимости щипать себя ее избавил неожиданный и болезненный шлепок пониже спины.
— Привет, сладкая! Тебе чего, денег срочно надо? Так ты скажи, обсудим условия. — сзади с довольной лыбой стоял Сашка. — Я такой выхожу из автобуса и думаю: а чей это такой сочный попец тут стоит? А это моя…
— Пошел на хер, придурок! — заорала она, найдя выход раздражению. — Жопы он разглядывает! На остановке! Вот и ищи себе тут кого-нибудь за деньги, мудак!
Девушка зацокала каблучками по неровному тротуару в сторону факультета. Опешивший Сашка торопливо догнал ее и зашагал рядом, пытаясь взять под руку или приобнять, но она безжалостно пресекала все поползновения, не мешая, впрочем, изливать потоки извинений и недоумений. Только после того как он открыл ей двери в здание, она позволила-таки приобнять себя за талию и приняла извинения вместе с поцелуем. В ее голове зрел план, и, когда после пар Сашка потащил ее в кафешку, она приступила к его исполнению.
— Так, за то, что утром меня напугал и обидел, ведешь меня в хорошую кондитерскую, понял? — безапелляционно заявила она и нацелилась острым бежевым ноготком в лицо открывшему рот Сашке. — Только заикнись мне про задницу сейчас! Я еще от утреннего не отошла!
— Ой, ой, да чего утро-то, ну подумаешь…
— Мы идем или нет?
— Конечно, идем, — вздохнул Сашка. — Разве я могу тебе отказать?
— Правильный ответ, — удовлетворенно кивнула девушка.
Кафе выглядело приличным и, о да! На витрине переливались всеми цветами радуги вожделенные пироженки, воздух был буквально пропитан сладкими запахами. Заказав себе сразу пять штук разного цвета, она ждала, едва ли не подпрыгивая от нетерпения на мягком диванчике и почти полностью пропуская мимо ушей Сашкину болтовню.
«Твою мать, да сколько можно пять пироженок тащить, вон же они лежат, бли-и-и-и-и-ин, я сейчас слюной захлебнусь… О, появилась, да неси же ты быстрее, курица, боже мой…»
