Если ваша сестра – закомплексованная старая дева, к алтарю ее приведет либо чудо, либо наивная вера в него. Нашлись волшебные миндальные орешки? Отлично! Вперед, на поиски сбежавшего жениха! Теперь и вас преследует невеста? Удача и миндальные орешки вам в помощь.
Определенно, стоило засидеться в старых девах, чтобы получить предложение от графа, стоящего на четвереньках. Особенно, если граф полуодет, полупьян и хоть вполовину так привлекателен, как этот.
Гейдж поднесла свечу ближе.
Никаких сомнений – в библиотеке отца, в час ночи, под письменным столом, в несколько необычной позе для джентльмена, в одних брюках стоял лорд Сейвудж.
– Итак? – переспросил он. – Формальности соблюдены, я, как положено, преклонил колено, даже оба… Каков ваш ответ?
– Мисс Карлейн?
Гейдж сумела оторвать взгляд от обнаженной груди. Никакого снисхождения к неопытности! Должен же он понимать, что леди не каждый день проходят урок анатомии на практике! В лучшем случае в их распоряжении скелет, тогда как здесь природа более щедра.
И потом, кому хочется возвращаться к обыденности? Видеть его, не имея возможности дотронуться, улыбаться, не решаясь расплакаться, снова прятаться, мечтая вырваться…
Пока граф довольно миролюбив и, кажется, ничего не имеет против созерцания поросли на своей груди, но причиной тому необходимость, дело чести и скудное освещение в библиотеке. Кстати, именно из-за отсутствия нормального освещения можно увидеть далеко не все, что граф демонстрирует. А из-за присущей ей деликатности и на том пора поставить точку.
– Вам там не слишком удобно, я думаю?
Гейдж подала руку, замерев в ожидании прикосновения.
– Боюсь, если предстану во весь рост, вас это может шокировать, – отозвался граф.
Вслух же она сказала:
– Боюсь, это уже произошло.
Граф поднялся, не воспользовавшись помощью. Что же, так проще. Не искушая себя более, Гейдж задула свечу.
Через минуту глаза привыкли, да и луна пробивалась сквозь окна, обволакивая контуры мужской фигуры. И ее, наверняка, тоже. Медлить не стоит. Финал. Финита. Конец. Гейдж отвернулась, чтобы не видеть радости графа, а она последует, едва закончится представление.
– Вы – пятый, – сказала она, пытаясь чтобы это прозвучало беспечно.
– Простите?
Ей полагалось быть тихой, нетребовательной, деликатной. Роль, которую она выбрала, примерив однажды маску. Привычная роль. К чему медлить?
Четверо джентльменов уже выбыли из этой игры, граф – пятый.
– Конечно же, мой ответ отрицательный.
Гейдж подошла к двери, чтобы не чувствовать его дыхания рядом, чтобы не позволить соблазну заставить себя замолчать.
– Вы не первый проигрываете Артуру. Прошу вас не сердиться на него. Мой брат… он просто слишком юн. Нашей свадьбы не будет, ваша светлость. Доброй ночи, хорошего сна.
Гейдж ужасно хотела обернуться, задержаться под любым предлогом, пусть на минуту – две, или меньше, но вряд ли ее общество желанно графу, да еще после представления, устроенного Артуром. Ее брат, садясь за игорный стол с одним из холостых джентльменов, не предупреждает о высоте ставок, а когда выигрывает, умалчивает о незначительных, как он считает, деталях. К примеру, никогда не уточняет, что второй и обязательный игрок – его сестра, и что она старая дева во всех отношениях.
Помнится, лорд Стерлинг был поражен ее серым платьем, уверяя, что трудно придумать цвет более неподходящий незамужней девушке, а мистер Красс никак не верил, что ей нет тридцати.
Книгу Гейдж так и не взяла, а потому нервно ходила из угла в угол в своей комнате, вспоминая малейшие детали встречи с лордом Сейвуджем и поражаясь, какие причудливые узоры плетет иногда жизнь. Обычный безрадостный вечер, казалось бы, еще одно испытание, которому ее подверг Артур… Но все гораздо сложнее и унизительней.
Влюбиться в малознакомого джентльмена на балу дебютанток, встретить его в доме родителей спустя десять лет, как в награду за долгое ожидание – практически без одежды, получить предложение о браке и сбежать, подчинившись страхам и привычному одиночеству. Вряд ли можно глупость заменить словом "растерянность" и списать все на необычный костюм лорда Сейвуджа!
Гейдж влюбилась в его холодность, лукавый взгляд в сторону скучающих матрон, надменность, скупость на лестные слова, отчуждение, вспышку в глазах при виде красивой дамы, улыбку при поцелуе чужих пальцев, обтянутых изящной перчаткой, недоступность.
Слава Богу, в мечтах она ни разу не представила лорда Сейвуджа обнаженным – иначе, презрев условности, могла превратиться в посмешище. Сегодня соблазн был почти непреодолим – остаться, прикоснуться… Услышать смех?
