– Лысоватый, полный, лет точно не скажу сколько, но шестьдесят, наверное, есть.
– А вы не заметили никаких особых примет? Может, родинку, шрам?
– Я к нему сильно не приглядывалась…
– Может, ваш внук заметил?
– Сейчас спросим… Лёва! Подойди сюда.
Минуты через две в гостиную вошёл молодой человек, жующий пирожок.
– Лёва, это детектив Мирослава Волгина. Она хочет задать тебе вопрос.
– Молодой человек, скажите, пожалуйста… – преувеличенно серьёзно начала Мирослава.
– Лёва, – пробасил он, бесцеремонно перебив её.
– Хорошо, Лёва, вы запомнили фотографа, который снял вас возле клумбы?
– Запомнил.
– Не заметили у него каких-нибудь особых примет?
– Заметил. Шрам на правом виске.
– Спасибо.
– Не за что. Но вообще этот тип похож на бывшего мента.
– Почему вы так решили? – заинтересовалась Мирослава.
– Не почему. Просто похож и всё. Я люблю всякие фильмы криминальные смотреть. Вот он точь-в-точь похож на тех персонажей.
– Понятно. – Мирослава не стала объяснять юноше, что кино и жизнь редко совпадают. Возможно, у мальчика хорошо развита интуиция.
– Ну, я пошёл? – спросил он, разглядывая Мирославу.
– Иди, иди, – ответила бабушка.
Лёва дошёл до двери и оглянулся:
– А вы из полиции?
– Нет, я частный детектив.
– Вот это да! – присвистнул Лёва и ушёл.
Мирослава тоже поднялась и стала прощаться с гостеприимной хозяйкой.
Выйдя из квартиры, она столкнулась с мальчиком, скатывающим по ступеням велосипед. Навстречу ему поднимался старик с кипой газет.
– Димка, вы на чердак с мальчишками не лазали? – строго спросил старичок.
– Нет, Геннадий Сергеевич, чего нам там делать, – откликнулся мальчик и ускоренным темпом поспешил вниз по лестнице.
– Чёрт-те что творится, – проворчал старик, – никакого порядка в державе. Одна расхлябанность.
– И часто у вас чердак бывает открытым? – спросила доброжелательно Мирослава.
– Да, последний раз я это обнаружил как раз наутро после убийства в квартире Прокофия.
– Вот как? А вы полиции говорили?
– Конечно, говорил, – обиженно отозвался старик, – но им, простите за выражение, всё божья роса.
– То есть они ничего не ответили?
– Почему, ответили, посоветовали лучше за пацанами следить. Вот я всех мальчишек и опрашиваю. Да разве кто признается, – вздохнул мужчина.
Мирослава кивнула.
– Но только это не пацаны, – неожиданно заявил Геннадий Сергеевич.
– Почему вы так думаете?
– Если бы это пацаны были, они бы замок просто сбили, как это и делалось уже. А на этот раз его, как я думаю, шпилькой открыли. Замок-то у нас какой, так, одно недоразумение, – проворчал дед.
– Вы уверены?
– В чём? Что замок дерьмовый?
– Нет, в том, что его шпилькой открыли?
– Конечно, уверен, красавица, не первый год на свете живу. Видел я, как это делается. И никаких повреждений не остаётся.
– И у вас есть предположения, кто это мог сделать?
– А вы барышня, телевизор смотрите? – спросил старик.
– Можно сказать, что нет, – призналась Мирослава.
– А газеты местные читаете?
– Редко.
– Вот и отстали от реалий жизни, – саркастически усмехнулся дед.
– В каком смысле? – удивилась Мирослава.
– Вот скажите мне, барышня, какие сейчас ценности у молодёжи?
– У всех разные.
– А у большинства? – Геннадий Сергеевич хитро прищурил глаз.
– Учёба, работа, любовь.
– Эка, барышня, вы хватили! Я же говорю, отстали вы от жизни. Сейчас главное не любовь, а трах.
– Что-что? – Мирослава подумала, что ослышалась.
– Ну, чтобы вам было понятней, секс. Потом тряпки и жратва, короче, потребительство.
– А какое отношение всё это имеет к открытому шпилькой чердаку?
– Экая недогадливая, право слово! – Старик даже поморщился от досады. – Прямое отношение имеет! Сейчас молодёжь секс воплощает в жизнь с младых ногтей, как мы когда-то заветы коммунистической партии. Но мы этим занимались днём на виду у всех, а им для траха нужно место уединённое. Дома мамка, папка или ещё кто. А чердак самое то, что нужно. Открыл девахиной шпилькой и сексуйся в любое время суток.
– Спасибо, дедушка, просветили, – невольно улыбнулась Мирослава.
– Не жалко, пользуйтесь, барышня, моей информацией. Но я, пожалуй, пойду и куплю новый замок на свою скудную пенсию и закрою на чердаке начальника ЖЭКа. Одного. Пусть посидит, может, чего надумает.
– Не стоит, – улыбнулась Мирослава, – к ответственности привлекут.
– Ничего, не запугают. Мне, барышня, 90 лет, я на своём веку и пороха нанюхался, и много чего повидал.
– Снимаю шляпу, – сказала Мирослава, – но вопрос с чердаком советую решить более мирным способом.
Волгина быстро сбежала вниз по лестнице, усмехаясь про себя: «Надо же, какой продвинутый дед». Но идею со шпилькой отложила в памяти про запас. «Теперь, пожалуй, нужно съездить в фирму, где работал Четвертков, и поговорить с его шефом».
За окном чирикали птички, светило солнышко, настроение у Наполеонова было превосходное. Неожиданно к нему в кабинет заглянула секретарша Элла Русакова.
– Александр Романович, – спросила она серьёзно, – вы не помните, в этом году ольха раньше листиками покрылась или берёза?
– Что?! – изумился Шура.
– Ну, деревья такие…
– Элла, вы что, на работу нетрезвая приходите?
