Мо помчалась в угол, в котором спрятала яйцо, и нежно взяла его в руки. Потом осмотрела трещину. С тех пор, как они ушли, трещина не увеличилась. «Это так жестоко. Почему ты такой жестокий? Попробуй только тронуть мое яйцо, и я тебя ударю».
Фин тут же пожалел о сказанном. Он не хотел так говорить. Ну, или не совсем не хотел. Просто Фин был очень голоден, а перед ним лежало довольно большое яйцо, пусть даже и с зомби внутри. И вообще она первая начала, сказав, что съест его книги! «Прости, Мо. Мне очень жаль. Наверное, во мне есть какая-то злость, которая хранится на случай войны, и теперь она… просто хочет, чтобы ее хоть как-нибудь применили с пользой».
Мо сердито взглянула на него и крепче прижала яйцо к себе.
Вдруг панцирь Ворчуна открылся и тут же захлопнулся. Три раза. Очень быстро. У друзей чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Из панциря шалкера вылетели три яблока и с грохотом упали на пол.
«Ворчун!» – радостно воскликнули Фин и Мо. Они бросились к еде и подняли ее с пола.
«А КТО ТУТ ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК?» Мо зацеловала верхнюю часть панциря. Внутри заворчал шалкер.
«Не я. Я – плохой мальчик. Они ядовиты. Уйди от меня».
«А вот и нет, – рассмеялся Фин. – Это хорошие яблоки, а ты хороший мальчик. ДА, ХОРОШИЙ».
«Очень смело с твоей стороны спрятать что-то от командующего Кража», – восхитился Кэн.
«Я не прятал. Вы не докажете. Хоть бы вы подавились», – пробормотал Ворчун и тут же перестал думать о чем-либо еще: близнецы называли его ласковыми прозвищами и сказали ему столько приятных вещей, что шалкера дважды стошнило прямо в панцирь. А когда шалкера тошнит, это жутко неприятно.
Трое друзей нанизали яблоки на концы мечей и поджарили их на огне факелов, устроив маленький пир. Может быть, их последний пир в обозримом будущем. Им придется начать все сначала. Снова собирать фрукты и цветы с деревьев коруса, как они делали в детстве. Попрошайки без Стаи.
Когда они съели свои яблоки, то не почувствовали особой сытости. Их состояние походило на нечто среднее между болезнью и желанием поспать. В конце концов, шалкер оставался шалкером, и яблоки в самом деле были немного отравлены. Но у них было по яблоку на каждого, что, с одной стороны, хорошо (ведь они голодны), а с другой – плохо (еда приправлена ядом). Наконец они уснули, сидя на жестком полу трюма спина к спине. Мо прижимала к груди яйцо, Кэн обнял свой музыкальный блок, а Фин прилег рядом с книгами. Они были измотаны. Впервые на их памяти они понятия не имели, что будет дальше. Им снились яблоки, свиньи и музыка, хубуниты и дождь, который может грянуть в любое время, даже если небо ясное.
Несколько часов спустя послышался шепот. В абсолютно глухой ночи. Вообще, любое время в Крае можно назвать «глухой ночью», но именно сейчас стержни Края светились тусклее всего. Куда ни глянь – кругом лишь полная тишина и мрак.
Но потом зазвучал шепот.
За дверью. На палубе корабля. Тихий, загадочный, пробуждающий.
Первой проснулась Мо. Стук сердца громом отдавался в ее голове. «Они же уже все забрали! Почему они вернулись?» В порыве защитить, Мо подвинулась так, что ее брат и друг оказались за спиной. Туда же она спрятала и яйцо. Вдруг Краж решит и его отнять.
И снова шепот. Теперь уже громче.
Тут проснулся Фин. Он приоткрыл глаза, и в полумраке они засияли фиолетовым.
«Там кто-то есть», – сказала ему Мо.
Кэн сел.
«Это мои хубуниты? Каршен? Тэг?»
«Не думаю». – Мо бросила взгляд на корму и место, где отдыхал шалкер. – Интересно, почему Ворчун еще не завопил во все горло?»
Теперь шепот раздавался прямо за дверью. Что-то тяжелое ударило по дереву. Сейчас у друзей почти получилось различать слова.
Фин и Мо одновременно все поняли – и широко распахнули глаза.
«Что?» – Кэн переводил взгляд с брата на сестру и обратно, ничего не соображая.
«Шепот», – подумала Мо.
«Да, я тоже его слышу. Это Краж? Капрал Мюррум? Капитан Тамат?»
Мо схватила его за руку и крепко сжала. А потом прижала ладони Кэна к его голове. «Да, Кэн, ты его слышишь. По-настоящему слышишь. Ушами».
