«Мо! Не хочу больше так разговаривать. Выходи. Пойдем со мной. Вернемся домой. Все хорошо. Я не злюсь. Это не твоя вина. Теперь я это понимаю. А тогда просто очень расстроился. Я… Я хотел, чтобы моя жизнь обрела смысл. Но этого так и не случилось. Ладно, хватит сейчас про меня. Нам нужно, чтобы смысл обрела твоя жизнь. А добиться этого у тебя получится лишь с нами. Со мной, твоим братом, твоим шалкером и твоим кораблем. Твоей Стаей. Джакс – не твоя Стая. Он просто охотник, мечтающий заполучить нечто уникальное. Как и все охотники. А ты настоящее сокровище».
Мо оглянулась через плечо на дверь спальни.
«Я не знаю, – подумала она. – Вдруг у него есть ответы? Кое-что успело произойти. Оказалось, в моем кармане лежали какие-то вещи. А я об этом даже не догадывалась». Несколько вещей. Например, тотем, назначение которого Мо не очень понимала. Для нее он не имел никакой ценности. А вот про жемчуг ей все было ясно. Но о нем Мо рассказать Кэну не могла. Некоторые вещи настолько плохие, что простить их нельзя. А если Кэн увидит жемчужину Лопп и поймет, кому она принадлежала? Тогда он больше никогда не заговорит с Мо. «Одна из них – яйцо дракона, и Джакс сказал, что я могла его получить лишь одним-единственным путем… и если я и правда его так получила, то я больше никогда не должна возвращаться в Край. Ни под каким предлогом».
«Мне все равно, что у тебя в карманах. Ни один твой поступок не сможет изменить мое мнение о тебе. Мо, ты оказалась человеком. И я все равно остался твоим другом. Я все еще здесь, с тобой, в ужасном Верхнем мире, где мне совсем не нравится. – Кэн протянул к ней свои длинные черные руки. – Я не хочу, чтобы на тебе испытывали какие-то непонятные зелья. Давай вернемся домой. Воспоминания слишком переоценены».
Мо взглянула на Гадость и потрепала лошадь по сальной гриве. Между двух блестящих ребер было видно большое мертвое сердце лошади.
«Мама, цеееееелое», – подумала зомби.
«Ты права, дорогая. Мы все одно целое. Кэн, Фин и я. И ты. И Ворчун. Корабль. Дом. Даже не знаю, с чего ты такая умная? Ты ведь только недавно родилась. Ну или умерла. Не знаю, как это работает. Одно или другое. Или все сразу».
Гадость подмигнула мертвым молочно-белым глазом.
«Мозги», – подумала она.
«Я сейчас слезу», – наконец решилась Мо.
Кэн покачал темной головой и потянулся тонкими пальцами к каменной стене.
Один из блоков исчез.
Кэн поднял пальцы чуть выше. Следующий блок превратился в ничто. «Да здравствует Великий Хаос», – подумала Мо. В сознании Кэна возник образ золотой кирасы, сверкающей в тусклом свете вечернего Края. Так для него выглядела ее улыбка.
Мо протянула руку к подоконнику. Хоть она и стала человеком, вокруг ее пальцев по-прежнему танцевали крохотные лиловые частицы. Пусть теперь они были гораздо бледнее и тусклее, но все равно никуда не исчезли.
Камень засветился и с шипением растворился в воздухе. Мо вновь подняла руку и избавилась от следующего блока.
«И да пребудет с тобой Великий Хаос», – подумал Кэн, наблюдая за исчезающим замком.
