У Сеньки никак не получалось зафиксироваться так, чтобы выглядеть расслабленным. Он замирал, как олень в свете фар: напряженный, готовый к прыжку.
Натка позвонила добровольному консультанту – Марусе, описала ситуацию и пожаловалась:
– Что с этим делать, я не знаю.
– Расслабиться, – посоветовала начинающая актриса.
– Да не получается у Сеньки расслабиться!
– Ему и не надо, расслабиться я советую тебе. Что тут поделаешь? Такая у парня натура. Пластичность глины, подвижность ртути и взрывоопасность уранового ядра… Что-то подобное было у молодого Николая Караченцова, по-моему.
Натка взбодрилась, но тревожиться не перестала:
– А как же ростовое фото?
– Да как-нибудь сделают. В вашем случае, мне кажется, важнее видео, чем фото – статичные снимки Сеньку во всей красе не покажут. Вы же сделаете видеоролик, а лучше парочку?
– Придется, – вздохнула Натка, которая до последнего момента надеялась, что удастся обойтись фотографиями и сэкономить на видео.
– Мам, ну, что сказала Маруся? – спросил Сенька, когда Натка закончила телефонный разговор.
Она помедлила, не спеша отвечать, но потянулась обнять сына. Тот увернулся и досадливо прокомментировал:
– Безумной нежности припадок, предвосхищенье смертных мук! Ма-ам! У тебя лицо какое-то странное, ты тоже тренируешь полуулыбку? Что Маруся сказала, как нам дальше заниматься?
– Никак. Пойдешь на фотосессию в натуральном виде. Давай уже спать ложиться, а?
Я подходила к зданию суда, когда к крыльцу подъехала и начала туда-сюда ерзать, с трудом паркуясь, машина «Скорой помощи».
– Витя, к кому это «Скорая»? – спросила я у охранника, с мрачным видом наблюдающего за маневрами спецтранспорта.
– Тоже к вам, – ответил он, как и я, опустив приветствие, но в отличие от меня не позаботившись взять доброжелательный тон.
– Ко мне? – Я удивилась, поскольку чувствовала себя вполне нормально.
Несколько нервничала, предвидя, что сегодняшний день будет хлопотным, но в целом на здоровье не жаловалась.
– Кобылкины заказали. – Витя дернул подбородком, указывая на «Скорую» с непонятным вензелем на дверце. – Это не муниципальная, а из частной клиники.
– Ого!
Я слышала, что в частных клиниках вызов «Скорой» по стоимости сравним с арендой личного самолета.
Однако серьезно настроены Кобылкины! Не стоят за ценой.
– Они, кстати, обещали, что еще будут пожарные и МЧС, – припомнила я вслух. Витя схватился за голову:
– Куда тут пожарных, они же своей машиной все подъезды и подступы перегородят!
Встревоженный новыми вводными, охранник сбежал с крыльца и принялся жестикулировать, помогая водителю дорогой, как самолет, «Скорой помощи» с парковкой в ситуативно подходящей манере сигнальщика, работающего с авиатранспортом на палубе авианосца.
Я поднялась на крыльцо, забыв уточнить, почему «Скорая» тоже ко мне. Слово «тоже» беспокоило, обещая еще сюрпризы.
В холле наблюдалась какая-то непонятная возня, но я проскочила прямиком в свой коридорчик, спеша попасть в кабинет и расспросить бесценного помощника.
Дима в кабинете был не один. Над ним осадной башней грозно нависла Машка. На звук открывшейся двери она обернулась и пугающе обрадовалась:
– Ну наконец-то, дорогая, тебя-то я и жду!
– Доброе утро? – Я уже сильно сомневалась, что оно именно такое.
– Скажи мне, Лена, почему я не могу сходить в туалет? – спросила Машка.
Я быстро глянула на Диму – он почему-то не выглядел смущенным, но все равно, зачем при нем-то на интимные темы? – и попыталась утащить подругу-коллегу в свой закуток.
Куда там! Машка вросла в пол и не тронулась с места.
– Я должна это знать?
Не то чтобы меня не волновали проблемы подруги, просто непонятно было, почему она спрашивает об этом именно меня.
– А кто должен знать? – Машка перестала опираться на стол, нависая над Димой, и уставила руки в бока. – Я подхожу к туалету, а он заперт. На двери самодельная табличка «Закрыто», и внутри какие-то люди шумят и разговаривают на иностранном языке!
– На армянском. – Дима поднял на меня глаза и попытался подняться весь, но Машка ему все еще мешала. – Табличка «Закрыто» висит на общей двери санузла, потому что семейство Карапетян оккупировало и женский, и мужской туалеты.
– А что они там делают всем семейством? – озадачилась я.
– Я думала, ты знаешь, – ехидно ответила Машка. – Когда я спросила, мне покричали изнутри: «Все вопросы к судье Кузнецовой!»
– Я в недоумении, – призналась я и прошла к себе. – А туалет на втором этаже свободен? Там не засели, к примеру, Кобылкины?
– О, я вижу, ты все-таки что-то знаешь и даже планируешь дальнейшее развитие событий!
Машка, не отставая, потянулась за мной, а Дима наконец вылез из-за стола, где сидел, как в окопе, и начал за нами ухаживать:
– Дамы, чай, кофе? Есть низкокалорийная белевская пастила…
– А стрихнина нет? – буркнула я. – Чувствую, сегодняшний день пережить будет трудно, может, сразу руки на себя наложить… Там Кобылкины «Скорую» уже подогнали, а еще Витя ждет пожарных и МЧС.
– У тебя какое-то жаркое дельце? – заинтересовалась Машка.
– Угу, я тебе говорила, иск обиженной мамаши к жюри конкурса экологически чистой красоты.
