Нет никаких сомнений: тело крошечной Марин прячет в себе нерожденного ребенка. Зерно, орех, зародыш… И живот, пока незаметный, беременный новой жизнью.
Корнелия приходит в ужас.
– Вы заказали куклу госпожи Марин, беременную младенцем?! – Огромные, с блюдце, голубые глаза служанки обвинительно сверкают; Нелла чувствует, каким непослушным становится ее собственное тело. – Как вы могли?!
– Нет, нет, – лепечет Нелла. Ее затягивает обморочный водоворот.
– Вы же знаете, как расползаются слухи!
– Я… я не заказывала этого, Корнелия!
– Тогда кто? – в ужасе спрашивает служанка.
– Мне прислали… Я заказала всего лишь лютню, и…
– Кто-то за нами следит? – Горничная лихорадочно крутится волчком, оглядывает комнату, прикрываясь куклой, как щитом.
– Мастерица не следит, Корнелия. Она гораздо больше, чем…
–
– Она пророчица. Она видит наши жизни, пытается нам помочь, предостеречь…
Корнелия выхватывает куклу за куклой, прощупывает их тела в поисках подсказки и бросает на пол.
– Предостеречь?! Кто эта женщина? – Корнелия сжимает в кулаке собственного игрушечного двойника, смотрит в ужасе. – Господь всемогущий, я живу по божьим заветам, госпожа, выполняю хозяйские приказы. Но с тех пор, как появился этот…
– Это так плохо?
Корнелия смотрит на нее как на безумную.
– Хозяин в тюрьме. Отто неизвестно где. Госпожа Марин опозорена, и виноват в этом враг хозяина! Наша жизнь летит под откос, и оказывается, что эта… миниатюристка
– Мне жаль, Корнелия, мне так жаль. Прошу тебя, не говори Марин. У мастера есть ответы.
– Она просто сует свой нос куда не прошено, – выплевывает Корнелия. – Никто не вправе распоряжаться моей волей, кроме Господа. Я не кукла, чтобы дергать меня за веревочки.
– Но если мы ничего не знали про Марин, то откуда узнала она, Корнелия?
– Мы бы это и так узнали. Мы и
– Посмотри сюда, – Нелла показывает на почерневшую сахарную голову Агнес. – Сначала она была белой.
– Это просто копоть от свечи.
–
Корнелия отскакивает от кукольного дома.
– Кто эта ведьма? – шипит она.
– Она не ведьма, Корнелия. Женщина из Норвегии.
– Норвежская ведьма стала амстердамской ищейкой. Да как она посмела присылать вам эти злокозненные вещи?!
– Они не злокозненные.
Возмущение Корнелии разит Неллу прямо в сердце. Ну как она не понимает?
– У меня в этом городе нет ничего и никого, Корнелия. А она проявила интерес. Я не знаю, почему она выбрала меня, я не всегда понимаю знаки, которые она посылает, но я стараюсь…
– Что еще она пронюхала?
– Не знаю. Пожалуйста, поверь: я просила ее остановиться, но она поступила по-своему. Словно она ощущает, что я несчастна, и поэтому…
Корнелия хмурится.
– Я старалась, чтобы вы были счастливы. Я…
– Да. Она была в ученичестве у часовых дел мастера в Брюгге. Я написала ему, однако он молчит. – Голос Неллы переходит в рыдание, в глазах набухают горячие слезы. – Помнишь, что сказал пастор Пелликорн? Все тайное становится явным.
– Женщина не может пойти в ученичество, – произносит Корнелия. – Ни один мужчина не станет ее обучать. Женщину не примет ни одна гильдия – разве что белошвеек или разносчиков вонючего торфа. Да и зачем? Мир создают мужчины.
– А она создавала минуты и секунды, Корнелия. Она создавала время.
– Если бы я не варила вам рыбу, не пекла пироги и не мыла в вашем доме окна, возможно, у меня оставалось бы время на время. Возможно, я делала бы злокозненных кукол и все вынюхивала бы.
– Ты и так вынюхиваешь. В этом смысле ты ничуть от нее не отличаешься.
Корнелия поджимает губы и сует куклу обратно в шкаф.
– Я
Нелла расставляет фигурки.
– Мне не следует выходить из себя, – тихо говорит она.
Пауза.
– И мне, госпожа. За последние дни мир вокруг словно сошел с ума.
– Я знаю, Корнелия, я знаю.
Нелла задергивает на кукольном доме занавеску – как знак примирения. Вторя ей, Корнелия задвигает гардины на окне, и две девушки замирают в неясном свете свечи.
– Мне надо к госпоже Марин, – говорит служанка, решительно поворачиваясь к кукольному дому спиной.
Нелла остается одна. Как миниатюристка пришла к своему странному ремеслу? Возможно, Корнелия права – и никто не хотел покупать изготовленные ею часы, предпочитая те, что сделаны мужчинами. А раз так, она прекратила попытки вписаться в мир, законы для которого создают мужчины, и создала свой собственный, призрачный и иллюзорный. В какой момент она решила заняться куклами – и почему остановила свой выбор на мне?
Нелла ощущает лбом утешающее прикосновение прохладного дерева. Показывая мне мою собственную историю, миниатюристка становится ее творцом.
Если бы можно было повернуть время вспять.
