Что тут началось! Идеологом развернувшейся атаки был Волошин, который в одном из своих интервью заявил, что при переходе к рынку вообще нет преступлений в области экономики. Дело, дескать, в том, что идет первоначальное накопление, а дальше все «уляжется»[45].
Б. Березовский был более прагматичным. Передергивая мое заявление, подменив слова «экономические преступники» на «коммерсанты и предприниматели», он заявил:
— Это был знак системе. И система начала действовать старыми кагэбэшными методами. Уверен, отмашка была дана Примаковым и расплачиваться за это придется именно ему.
А дальше последовали фальсификации, подтасовки, подлоги, ложь, дезинформация, распространение любых невероятных слухов через тех журналистов, кто перешел на содержание Березовского.
Нет настроения да и нужды рассказывать обо всех этих пакостях. Но об одном сюжете все-таки хочу упомянуть. Он весьма характерен.
17 декабря 1998 года в Белый дом пришел министр внутренних дел С. Степашин и положил мне на стол записку, в которой говорилось о том, что возвратить в Россию те громадные суммы, которые продолжают уплывать незаконно за рубеж и размещаться на счетах в иностранных банках, можно только через открытие уголовных дел. На записку Степашина (там перечислялись несколько фамилий, но, кстати, не было Березовского) я отреагировал следующей резолюцией: «Прошу проговорить вопрос с генеральным прокурором. Следует не откладывая открывать уголовные дела. Ущерб, нанесенный государству, огромен. Что можно было бы вернуть?»
Считал и считаю, что это был адекватный ответ на проблему, справедливо поставленную министром внутренних дел.
Я возвратил Степашину эту записку с моей резолюцией из рук в руки (она не проходила через канцелярию правительства). За моей резолюцией последовала резолюция Степашина:
«Рушайло В. Б., Кожевникову И. Н.
Прошу совместно с генпрокуратурой продолжить активное проведение комплекса оперативно-разыскных мероприятий и следственных действий. Усилить наши позиции в кредитно-финансовых учреждениях, обеспечив своевременное выявление фактов злоупотреблений и нарушений. Проработать по линии Интерпола возможность возвращения похищенных средств. О ходе работы периодически докладывайте. Очередная информация Е. М. Примакову к 05.01.99»[46].
Документ очутился… у Березовского, и он начал его «раскручивать». Вот где, мол, попался Примаков! Он приказал завести на меня уголовное дело, да и не только на меня, — это ли не превышение полномочий председателя правительства? Где закон? Где справедливость? Можно было бы продолжить список этих риторических вопросов, столь любимых Борисом Абрамовичем.
Чтобы настроить не только президента, но и широкие слои общественности против меня, выдумали так называемый «список Примакова». Якобы я дал задание правоохранительным органам собрать компромат на полторы сотни человек и мне были представлены «соответствующие материалы». Услужливые — далеко не бескорыстно — «Новые Известия» опубликовали этот «список», заявив, что у них есть документальные доказательства. Список был составлен мастерски. Наряду с людьми, которых было нетрудно заподозрить в коррумпированности, в него попали лица, известные в обществе своей порядочностью, честностью. Смотрите, мол, на кого замахнулся Примаков.
Я решил, что без суда здесь не обойтись. Совершенно естественно, судебный процесс против клеветников я выиграл и в первой, и во второй инстанциях. Более того, суд, запросив правительство, Генпрокуратуру, МВД, ФСБ и убедившись в грубой фальсификации, осуществленной авторами материала, опубликованного в газете, которая, конечно, со своей стороны не могла представить суду никаких документов, определил штраф, наложенный на «Новые Известия», в 200 тысяч рублей. С трудом эта сумма была получена и переведена Московскому детскому дому № 5. Не скрою, был рад. Пусть деньги олигарха послужат детям.
Все делалось для того, чтобы создать в обществе мнение, что глава правительства ведет страну чуть ли не к 37-му году. Впрочем, об этом в некоторых проплаченных материалах СМИ говорилось прямо. Делался акцент и на том, что я, дескать, сам был руководителем в прошлом одной из спецслужб — значит, тоже «кагэбэшник». Таким путем хотели, с одной стороны, подготовить почву для моего устранения, а с другой — запугать. Вторая цель оказалась невыполнимой. Мы в правительстве неуклонно продолжали принимать меры против экономических преступлений. И строго по закону. Именно этого по-настоящему опасались те, кто возглавлял кампанию против меня. Именно это вызывало их истинный страх.
Подлило масла в огонь расширенное заседание коллегии МВД России 15 января 1999 года. Тем более что на этом заседании выступили руководители всех правоохранительных органов в пользу решительных действий против коррупционеров и преступников.
