Так продолжалось не один час. Пить хотелось ужасно. Голова начинала раскалываться. В эти моменты я отвлекался на сочный белок. Как я сейчас ненавидел Антона! Я представлял, что если бы встретил его в жизни, то набил бы морду несколько раз подряд. А ещё хотелось заставить его есть не только эти личинки, а что-то ещё более мерзкое и отвратительное.
Злость помогала, придавала сил.
Тогда я возвращался к кольцу, удерживающему цепь, и с ещё большим ожесточением лупил по первому звену новым камнем.
— Клац, — наконец я услышал долгожданный звук не выдержавшего экзекуции металла.
Звено разломилось, и я смог его снять с кольца на полу.
Обмотал цепь вокруг тела, чтобы было удобнее нести. Сейчас она казалась просто неподъёмной, но я встал и пошёл.
Вышел из грота в расщелину. Там с трудом перебрался через колючий кустарник, весь поцарапался. Густая кровь начала медленно вытекать из ран. Я почувствовал, как силы стали покидать меня, но всё равно двигался вперёд уже на автомате.
Дошёл до места, где попрощался с жизнью Уваров, улыбнулся. Тропа здесь сильно пострадала. Остался лишь узкий карниз, не шире десяти сантиметров. Балансируя с перекрученной вокруг тела цепью, я еле прошёл этот опасный участок пути.
Двигался дальше на силе воли, понимая, что Антон вот-вот перехватит управление над телом.
Что он будет делать?
Спустится опять вниз и будет сидеть у двери в сокровищницу, пока не сдохнет от голода и жажды?
Нет, дудки тебе, Антон! Я не хотел умирать.
Наконец, выбрался с тропы на вершину утёса.
Услышал голоса. Сейчас, когда я управлял телом, слух стал обычным. Поэтому было непонятно, кого увижу, когда дойду до людей, и дойду ли?
Ещё пара шагов, ноги подкосились, и я упал.
Голова опять сильно запульсировала от боли. Я увидел, что руки все в крови и многочисленных порезах. Приподнялся, собрал последние силы и, превозмогая боль, сделал ещё несколько шагов.
Услышал крики людей впереди, постарался приподнять голову, чтобы увидеть их.
Но тщетно, я снова упал на землю лицом вниз.
— Вань, а у тебя ещё есть с собой еда? — спросил Семён, уставившись на меня с надеждой в глазах.
Ну вот и что с ним делать? Этот Рубило как дитя, ничего не может решить сам. Постоянно надо ему всё разжёвывать и обо всём напоминать. С другой стороны, с ним по крайней мере не соскучишься.
— Зачем ты нашу еду скормил животине? — поинтересовался я в ответ.
— Он не животина, он Яшка, — сказал Семён, поглаживая голову друнду.
— Вот и оставил бы его в загоне или дал бы попастись, здесь кругом зелени много, да ещё живность всякая бегает, а ты ему пироги все скормил, вот теперь и голодай. Я спокойно до ужина потерплю.
После боя в деревне друнд Прохора признал Семёна вожаком и всё время пытался увязаться за дровосеком, словно маленькая собачонка. Он перестал слушаться команд прежнего хозяина и всячески саботировал работу. Прохор здорово обрадовался, когда Семён, не думая, выдал за эту птичку все свои деньги, заработанные обжорством в Павловске. Цена эта была явно завышена, но так как все стороны остались довольны сделкой, то вполне справедлива.
Теперь эта птичка, способная везти телегу, а в бою заклевать насмерть, вела себя рядом с Семёном как ласковый пушистый котёнок.
Я по-доброму завидовал своему другу. У меня никогда не было домашних питомцев, только многочисленные репетиторы и учителя по разным предметам. Они все хотели сделать из меня достойного представителя рода Давыдовых. Поэтому учёба, учёба и ещё раз учёба.
С каким же облегчением я вздохнул, когда понял, что не прошёл инициацию. Думал, всё теперь прекратится, особенно это дурацкое ощущение, когда ты всем что-то должен.
Родителям — хорошо учиться и быть примерным сыном.
Преподавателям — доскональные знания по их предметам.
Да даже старшая сестра постоянно от меня чего-то требовала.
Самостоятельная жизнь мне далась нелегко. Я натворил много такого, о чём жалею до сих пор. Это сейчас, спустя время, хотя какое на хрен время? Мне просто надо было вставить мозг на место, заставить опять думать. И у Антона это хорошо получилось.
Блин… Что я буду делать, если он так и не найдётся? Меня же опять куда-нибудь засосёт. Точно вляпаюсь в какое-то жидкое говно.
Нет. Хватит с меня.
И больше от него ни на шаг. Пускай обижается, гонит, но я не уйду.
Я посмотрел на идущего за Семёном друнда.
Буду как эта птица всюду следовать за Антоном. Он мне дважды спасал жизнь, а я ему эти долги так и не отдал.
Надо было напроситься тогда с ним, может быть, всё повернулось бы по-другому.
Почему я не сделал этого?
Хватит жалеть себя. Надо брать пример с Антона: он всегда как-то умудряется из множества вариантов выбрать правильный. Вот, к примеру, в Перми на реке Минский догадался, как найти нас с Семёном и вытащить незамеченными из воды. А его мастерское владение двумя саблями! Ему навряд ли способен противостоять кто-то из известных мне мастеров клинка. Да он точно на порядок их выше.
