— Смутно помню, если честно. Помню, как при ударе переднее колесо пошло по косой, не удержал руль и полетел вместе с байком по асфальту. Был какой-то странный невнятный укол в пояснице, а потом я просто вырубился… И очнулся уже здесь. Думал, умер и переродился в другом мире или вроде того, как показывают в фильмах и пишут в книгах, а потом в один прекрасный день стал засыпать на ходу и просыпаться уже там. На больничной койке, обездвиженный, после комы. И теперь так каждую ночь: пока сплю там, я бодрствую здесь, но, когда просыпаюсь, удержаться в этом теле не могу. Хотя…
Я привстал, посмотрев Крису в глаза и положив руку на его грудь.
— Когда ты стал будить меня рано утром сегодня, — задумчиво продолжил я, нахмурившись, — в этот момент я ещё не спал в том мире. Но услышал твой голос и вырубился против своей воли. То есть… Я вообще не контролирую эти перемещения и не могу сказать, от чего они зависят. Знаешь, раньше я даже не думал, что такое вообще возможно. Это очень странно.
— Я вообще всё ещё не могу в это поверить, — тяжело выдохнул Кристэл и снова притянул мою голову к своему плечу, обнимая. — И ты не путаешься, когда просыпаешься в том теле, а когда — в этом?
— Поверь, перепутать сложно, — усмехнулся я, пристраиваясь к нему поудобнее. — Там я ничего не чувствую ниже поясницы, а всё остальное тело жутко болит, голова трещит, и я очень быстро устаю даже от разговоров. Это всё — последствия комы. А когда просыпаюсь здесь, чувствую такое облегчение, что моё тело здесь в порядке, не передать словами. Пусть тут я и младше.
— Надеюсь, с тобой и там, и здесь всё будет в порядке, — полушёпотом проговорил бельчонок, начав почёсывать меня за ушами. — Но, если узнаю, что ты всё же принимаешь что-то, я тебя придушу, понял?
Я лишь молчаливо хмыкнул, но ничего отвечать не стал. Радовало, что Крис хотя бы не стал смотреть на меня, как на умалишённого, после всего услышанного, а продолжал обнимать и волноваться обо мне. Это было самым приятным. Ну а что будет с нами дальше в этом «азкабане», покажет лишь время.
Долго оставаться наедине нам не дали и вскоре подселили ещё четверых мужчин разных рас и возрастов. Пара мацсев: один с округлыми ушами, как у тигров, а другой с кошачьими, как у меня; одного фаркса с ушами, как у волка, и одного мако. Последний на вид был грозен, так что я старался с ним даже взглядом не пересекаться. Мацсы и фаркс разговаривали о том, что теперь тёмные с нами со всеми могут сделать, а мы с Крисом и этот боров, улёгшийся на другой нижней полке, не лезли. Что толку гадать? Скоро сами всё узнаем, когда дойдёт наша очередь.
Где-то в середине дня нам раздали какие-никакие пайки: запечатанные пакеты, в которых было по одному супу-пюре в дой-пак упаковке с крышкой, пара булочек и маленькая бутылка растительного молока. Я думал, что не наемся, но суп оказался таким питательным, что булочки пришлось отложить на потом. Даже мишка наелся, хотя для него паёк выглядел совсем незначительным. Аж интересно стало, каких добавок они в тот суп напихали.
А к вечеру нас стали уводить по одному. Сначала на несколько часов увели мако, а перед тем, как я уже собирался спать, зная, что скоро должен проснуться в родном мире, забрали одного из мацсев. Кажется, у дрэйдов работа не останавливалась ни на миг, потому что когда не забирали никого из наших, то забирали людей из соседних камер. Некоторых приводили обратно, а некоторых — нет, так что оставалось загадкой, что с ними делали. Страшно было думать, что кого-то из этих людей могли казнить, ведь тёмные имели право это делать практически без суда и следствия, потому я старался отвлекаться на этих мыслей на всё что угодно. Например, на Криса, которому совсем не спалось от волнения, и он сидел рядом, свесив ноги с моей второй полки и поглаживая меня по волосам между ушей. Жаль было его оставлять, но я уже понимал, что со своим пробуждением в том мире сделать ничего не могу.
— Рыжик, — шёпотом позвал я, перехватив его руку, перебирающую пряди моих волос. Тот поднял голову и посмотрел на меня. В приглушённом свете камеры его лицо вновь стало казаться измученным. — Не грузись так, ладно? Мы же ни в чём не виноваты.
— Ага. Хочется надеяться, что нам поверят, — вздохнул он.
Я легко улыбнулся и едва ощутимо поцеловал тыльную сторону его ладони, после чего прижал его руку к своей груди и, повернувшись набок, таким же шёпотом добавил:
— Если бы я мог не спать вместе с тобой…
— Не волнуйся. Даже если нас как-то разлучат за ночь, я найду способ с тобой связаться, — ласково отозвался он. — Удачного тебе там дня, Мэл. Можно же так сказать?
— Да, это самое точное пожелание для моего так называемого сна, — едва заметно усмехнулся я. — Надеюсь, когда проснусь, ты будешь здесь.
— И я надеюсь.
