— Ну, мне кажется, впритык должен войти, — пожал я плечами, снова рассматривая мото, пока Крис садился на свой и разглядывал панель. — А если нет, придумаем что-нибудь ещё.
— Ая, поедешь? Ты ведь уже ездила с Мэлом, — предложил бельчонок, пока Найла задумчиво подошла к моему.
— Я же жутко боюсь, — неуверенно ответила она, теперь уже глядя на байк с некой опаской.
— Ну, тогда нам придётся ехать домой отдельно, — проговорил Крис, почесав нос.
Он снова слез с мото, и мы все пешком отправились к дороге через специальный выезд для транспорта. Там мы всё же договорились с Найлой и Аей, что мы поедем на байках, а они доберутся домой на такси. И поехать мы решили именно к нам, чтобы соорудить маленький ужин и в процессе его рассказать всё о нашей поездке — ну, из того, что могли.
Проводив наших девочек и удостоверившись, что они благополучно уехали в такси, мы наконец сели на байки и завели их. Они стали плавно переливаться, словно по их корпусам лилась мирная речушка, при этом практически не издавая звуков. Наверно, я ещё долго не смогу привыкнуть к здешним бесшумным машинам.
— Блин, как же охрененно смотрится, — протянул я, глядя, как по байку струятся цвета. — Надеюсь, ездит он не менее охрененно.
— Должен, — с улыбкой отозвался Крис, тоже разглядывая включившуюся подсветку на панели. — Если производители не наврали.
— Вот и проверим.
Я первым надел шлем и нажал на газ, аккуратно выезжая на дорогу. Обернувшись, чтобы проверить, едет ли за мной Крис, я с удовольствием прибавил скорости и вскоре выехал на ближайшую трассу, встраиваясь в поток машин. Байк шёл так плавно, что казалось, будто мы не едем, а плывём без какого-либо сопротивления. Раньше, на Земле, мотоциклы всегда для меня были драйвом, экстримом, но сейчас я просто получал кайф. Когда-нибудь, я встану и на этот байк и, уверен, смогу ощутить себя серфером на волне. Это должно быть просто сказочное ощущение, но пока…
Сейчас просто хотелось получать наслаждение от знакомых пейзажей и доплыть по улицам этого сияющего неоном города домой, где мы все вчетвером, как настоящая семья, посидим, посмеёмся и наконец выдохнем. Да, жизнь ещё наверняка подкинет нам проблем, которые придётся решать, однако сейчас я ощущал лишь одно: мы избавились от всех нынешних проблем. Нет больше ни наркотиков, ни долгов, а моя мечта о первом личном байке исполнена. Мы свободны.
— Дан? Можно войти? — спросил я, постучав в дверь комнаты брата.
За ней послышалось какое-то шебуршание, а после дверь медленно открылась. Даниэль приоткрыл её совсем немного, чтобы я смог увидеть только лицо.
— Ты хотел сказать «въехать»? — грустно усмехнулся он, глядя на меня сверху вниз.
Жестоко. Как будто я хотел оказаться в инвалидном кресле. Конечно, я отказался от попыток реабилитации, отказался от операции, которая могла бы мне помочь, однако я не признался в этом ни родителям, ни друзьям. Они думали, что реабилитация невозможна и что мой позвоночник никак не восстановить даже с нынешним уровнем медицины. Я им так сказал. Конечно, им всем было больно, однако я уже чётко решил, в каком мире хочу жить полной жизнью, и не собирался ничего менять. Так что моя ложь была во благо, хоть это и мерзко. Мне попросту не хотелось, чтобы они бесконечно уговаривали меня попытаться встать на ноги, ведь сказать всей правды — о другой жизни и другом мире — я им всё равно никогда не смогу.
— Да, никак не привыкну, — в итоге кивнул я, стараясь не поддаваться на провокацию брата.
Всё-таки семнадцать лет и без того тяжёлый возраст, а тут ещё и такую трагедию с любимым старшим братом нужно пережить. Сейчас именно я в семье неожиданно стал поддержкой для всех, кто волновался за меня, хотя должно было быть наоборот. Но я обещал себе, что не сломаюсь.
— Заходи, — ответил Дан и отошёл от двери, открывая её нараспашку. — То есть…
Он запнулся, а потом махнул рукой и прошёл к своему столу, где стоял ноутбук. Сел за него и насупленно стал крутить колёсико мыши, глядя в экран практически не моргая. Так было всегда, когда мы пересекались с ним дома: он смотрел на меня от силы полминуты, а потом отворачивался и настойчиво делал вид, что я невидимка. Он мог разговаривать со мной, но не мог смотреть. И я понимал, что ему попросту больно, потому он и избегает взгляда на меня и моё новое транспортное средство — кресло.
— Снова будешь отворачиваться? — спросил я, проехав внутрь комнаты.
Здесь почти ничего не изменилось из детства: такие же тёмно-зелёные стены — любимый цвет Даниэля — закрытые жалюзи, не заправленная помятая кровать и полочка с фигурками любимых супергероев над ней. Только плакатов стало побольше, а на них теперь были не только любимые суперы, но и симпатичные девочки в обтягивающих шмотках. Как быстро растут дети.
— Я не отворачиваюсь, — буркнул Дан, всё так же глядя в экран пустым взглядом. — А ты что хотел-то?
