— Тихо-тихо. Не паникуй, — спокойно произнёс я, привставая и закрывая своё причинное место одеялом, чтобы не слишком смущать.
Тот выпучил на меня глаза, а потом перевёл взгляд в окно.
— Ты турист, что ли, какой? Или… — испуганно выпалил он, озираясь. — Что за хуйня? Где я?
Другие движения, другой акцент, другой взгляд. Это больше был не мой рыжик, а совершенно не знакомый мне человек. Чужой, хоть и выглядел так же.
— Ты что, блядь, меня изнасиловал? — воскликнул он, скривившись.
— Боже упаси, — ответил я, подняв руки в жесте «сдаюсь». — Ты отдался добровольно.
— Это был не я, понял? — стал оправдываться он, подбирая свои джинсы, валяющиеся на полу. — У меня хуево раздвоение личности, по ходу!
Парень снова растерянно огляделся, а я легко усмехнулся и решил подсказать ему, что делать.
— Если что, ванная там, — указал я рукой на нужную дверь. — А выход там.
Тот ещё немного озадаченно поозирался, а потом стал одеваться прямо на ходу, нацепив мою футболку, о чём я умолчал. Пусть забирает и сматывает уже наконец. Вид того, кто недавно был Крисом, разрывал душу на части, хотелось просто остаться в одиночестве.
— Ещё раз ты окажешься рядом со мной, и я подам на тебя в суд, ясно? — пригрозил он, явно решив больше ни минуты не проводить в моей квартире.
Он действительно так и убежал, не обмывшись и хлопнув дверью на прощание. А я зарылся лицом в подушку и крепко зажмурился, шмыгая носом и давая слезам волю. Теперь я мог расслабиться и побыть тряпкой, ведь чувства рвались наружу. Не хотелось верить, что это конец, но здравый смысл шептал, что теперь-то любимый парень навеки недосягаем. Я был в этом уверен. Теперь мне осталось лишь дожить свою одинокую жизнь без самого дорогого человека рядом. Конечно, я понимал, что пройдёт время и я привыкну, но сейчас… мне хотелось перестать существовать, лишь бы не чувствовать огромную чёрную дыру в душе.
С тех пор как Крис исчез, я стал нередко рассматривать прохожих, надеясь снова его увидеть, пусть и мимоходом. Да, тогда я слышал акцент и помнил слова о самолёте, так что понимал, что скорее всего аватар моего бельчонка из другой страны. Однако надежда ведь умирает последней.
А ещё нередко стал поглядывать в небо, вспоминая его. Где-то там, невероятно далеко, жил мой рыжик и, надеюсь, тоже вспоминал обо мне, несмотря на то, сколько боли я ему принёс. Сколько экспериментов они с Эндрю поставили над его телом, как ему удалось отобрать тело у здешнего хозяина, пришлось ли ему самому оформлять визу, чтобы попасть ко мне и, вообще, сколько времени понадобилось, чтобы более-менее освоиться здесь и всё спланировать — я даже представить не мог. Но был благодарен, что он пошёл на это, только чтобы дать нам шанс поговорить, сказать то, что мы оба не успели сказать, и попрощаться. Закрыть все гештальты, так сказать. И теперь мне хотелось верить, что у него всё будет хорошо.
Комментарий к 31. Безысходность
Итак, это последняя глава, дальше только эпилог. Я могу выложить его сразу, а могу позже. Сейчас выкладка стоит на 30 число, просто я решила дать немного времени для успокоения читателям. Но если вы хотите увидеть эпилог пораньше, пишите об этом или хотя бы лайкайте комменты тех, кто об этом напишет, и я выложу в этот же день, если желающих будет много.
— Если что-то пойдёт не так, тебя сразу вернут, — серьёзно произнёс Эндрю, протягивая планшет. — Но ты всё равно должен подписать это. Что ты предупреждён о рисках и знаешь, на что идёшь.
Я взял планшет и быстро прочитал недлинный текст, после чего расписался, не желая слишком затягивать с подготовкой. И так пришлось неслабо себя потрепать ради всего этого, так что сомневаться уже было глупо.
— Уверен, что готов? — спросил он, передавая планшет учёному в светло-зелёной униформе.
— Да, давно, — тихо ответил я, поудобнее устраиваясь в кресле. Мягкое, с широкими подлокотниками и откинутой спинкой. Я практически лежал в нём, однако всё равно хорошо видел всех, кто стоял вокруг. А их тут было довольно много, человек десять, может, чуть больше. Ведь таких подопытных, как я, у них раньше не было.
— Постарайся уговорить его поменяться, — продолжал Эндрю, сидя на стуле рядом, пока к моей коже на руках и груди крепили всяческие датчики. — Или, если будет надо, заставь силой. Я не знаю, как Эйен это тогда сделал, но…
— Моё «горнило душ», как ты его назвал, может отличаться от твоего, — напомнил я, вздохнув.
Мы уже тысячу раз это обсуждали, однако ещё раз повторить было всё равно не лишним. А я хоть и выглядел спокойным, на деле очень волновался. Получится ли? Попытка всего одна, предпринимать вторую никто не будет — слишком опасно для организма. Моё тело и так будет слегка покалеченным и понадобится некоторое время, чтобы оклематься. Только кто из нас где останется и кому придётся переносить на себе все мучения реабилитации, пока было неизвестно.
