Кристэл немного помолчал, но когда мы зашли в подсвеченный пешеходный тоннель, утопающий в стене пещеры, всё же ответил:
— Марби.
Я тихо усмехнулся, смерив Кристэла довольным взглядом. Значит, имя у байка всё-таки есть. Крис же почему-то задумчиво смотрел под ноги, одной рукой теребя круглый кулон на своей шее.
— Интересное имя. А почему так? — поинтересовался я.
— У меня был питомец в детстве, крыса, и его так звали. Он был довольно смышлёным, любил меня, всегда лазил где-то рядом, часто спал у меня на плече. Он прожил в моей семье почти девять лет. Сейчас я не могу никого завести, потому что редко бываю дома: то работа, то другие дела, питомцу будет попросту одиноко. Но мой байк для меня больше, чем просто железо и микросхемы, поэтому…
— Вроде как дань прошлому Марби?
— Вроде того.
По тоннелю шли и другие люди, тоже тихо о чём-то разговаривая, что давало понять, что эта роща — место довольно посещаемое, несмотря на то, что находилась она на окраине, если не сказать за пределами города. Было интересно увидеть, что там за деревья вообще растут: тоже местные пихты или всё же флора поразнообразнее?
Вскоре подсвеченный тоннель закончился и мы вышли на небольшую площадь, в разные стороны от которой расходились неширокие дорожки. Саму площадь окружали самые разные деревья и цветущие кусты, да такие, будто и не были выращены и перевезены сюда специально для этого места — высокие и раскидистые, абсолютно нестриженые, растущие вразнобой. Создавалось ощущение, будто этот лес сам тут вырос, а люди просто проложили между деревьями тропинки и поставили скамейки.
— Красиво? — вдруг спросил Крис.
Я едва заметно кивнул, не прекращая осматриваться, и приглушённо ответил:
— Очень. Я, честно, не ожидал такого увидеть.
— Никто не ожидал, — усмехнулся Крис. — Когда его построили, все вокруг только о нём и говорили, СМИ гудели, тут было очень много народа, а кто-то из совета даже предложил сделать его платным, увидев ажиотаж. Но владелец так и оставил его бесплатным для всех. Никто не знает, что им руководило. Ходили слухи, что его любовнику приснилось подобное место и он таким образом сделал ему подарок.
— Приснилось, говоришь?
Это место было невероятно похоже на какой-нибудь слабо облагороженный парк моего мира. И даже свет прожекторов здесь будто бы имитировал свет солнца. Было очень светло и тепло, волосы ворошил непонятно откуда взявшийся слабый ветерок, а я… чувствовал, что всё сильнее проваливаюсь в тоску по Земле. Раньше я не замечал неба над головой, не любил дождь, ветер, который портил причёску, но теперь я невероятно скучал по всему этому. А здесь хоть и было всё достаточно похоже сымитировано, но всё же не то.
— И что, эти богатеи тут тоже гуляют? — спросил я, когда мы уже шли по одной из дорожек.
— Ну, говорят, что да. Но сам я их тут никогда не видел.
— Небось, тёмный дрэйд какой-нибудь.
— Конечно, кто же ещё, — усмехнулся Кристэл.
Я правда пытался отвлечься от мыслей о прошлой жизни и просто поговорить с Крисом, но вынырнуть из своей печали не получалось. Как же хотелось обратно в своё тело, в свой мир, где всё такое родное и знакомое. И как же сжималось в груди от мысли, что я, скорее всего, туда уже никогда не вернусь.
— Что-то ты выглядишь совсем подавленным, — вдруг сказал Крис, что заставило меня ещё сильнее поникнуть.
Не для того ведь я хотел с ним встретиться, чтобы ходить словно в воду опущенным. Но поездка на байке и этот парк напомнили мне прошлое, мысли о котором всё это время я старательно запихивал в дальний угол сознания. Но, кажется, они больше не хотели там сидеть.
— Мне просто некому выговориться…
В груди снова больно защемило. Я остановился и опустил голову, начиная дышать глубже.
— Ты можешь сказать мне всё что угодно, — голос Криса прозвучал так мягко, что я невольно улыбнулся, хотя настроение всё так же оставалось поганым. А потом его ладонь прошлась между моих ушей.
В моей реальности я не любил, когда кто-то прикасался к волосам, но здесь это было настолько приятно, что захотелось, словно настоящий кот, подстраиваться под ласкающую руку. И я бы позволил этому продолжаться, но всё ещё было неприятно осознавать, что меня всего лишь жалеют из-за недавнего случая. Который даже совершил не я.
Я отступил на шаг и поднял взгляд:
— Слушай, Крис, не надо меня жалеть. Правда. Не бойся, от того, что ты скажешь, что не хочешь общаться со мной или что я надоедливая прилипала, я не побегу снова вскрывать себе вены. Я не хочу умирать, как бы плохо ни было. Тем более, умирать так медленно.
— Значит, это ты помнишь? — приглушённо спросил он, засунув руки в карманы штанов.
— Ещё как. Вряд ли я когда-нибудь забуду такую боль и тот страх, — тихо ответил я, отворачиваясь. — Настолько страшно мне никогда в жизни не было. Теперь я понимаю поговорку «не желайте лёгкой жизни, желайте лёгкой смерти».
