Найла покусала губы, печально глядя на меня, а потом вдруг встала и сходила за своей сумочкой к дивану, откуда достала телефон. А когда она вернулась на прежнее место, протянула мне телефон с открытой фотографией, где, видимо, маленький я стоял в компании молодой Найлы и улыбчивого парня-фаркса. Я, безусловно, больше был похож на маму-кошку, но и что-то от этого парня в моей внешности проглядывалось.
— Марк был хорошим человеком. Он нас любил, всегда оберегал нас, ты с ним был особенно близок. Жаль, что ты не помнишь, — тихо начала Найла, а я решил полистать фото, на которых была запечатлена наша семейная жизнь в совсем другом жилище. — Но тяжёлая работа сделала своё дело. Он заболел, и тяжело болел восемь долгих лет. Денег на дорогостоящее лечение у нас не было, но мы держались как могли. А потом… в один момент он просто…
Найла надрывно втянула воздух и вытерла покрасневшие глаза рукавом. Мне не хотелось её расстраивать, но я понимал, что, кроме как у неё, мне не у кого выспросить такие подробности и понять, каким же я был человеком. Почему-то сейчас это казалось мне важным.
— Красивый он, — слегка улыбнулся я, что и у Найлы вызвало улыбку.
— Да, красивый, — полушёпотом произнесла она, покивав. Я протянул руку и взял её ладонь в свою, а та погладила меня по этой руке. — У него сердце не выдержало. И я так и не привыкла, что его больше нет. Его не стало чуть больше трёх лет назад, тебе было одиннадцать. Мне было ужасно больно, так больно, что я забыла, что ты совсем ребёнок и тебе поддержка нужна была куда больше, чем мне.
— Пожалуйста, мам, не вини себя ни в чём. Ты ведь такая хорошая, — проговорил я, глядя ей в глаза, а она лишь шмыгнула носом, продолжая смотреть на меня и улыбаться сквозь слёзы.
— Нам пришлось съехать с нашей квартиры, потому что моей зарплаты не хватало на оплату, но даже это не помогло. Я отгородилась от всех, и от тебя тоже, много плакала, не хотела жить. А ты… ты стал воровать деньги и подсел на эту дрянь, на флайтер. Я поздно спохватилась. Когда начала тебя просить бросить это, ты уже ни во что меня не ставил. И я перестала тебя узнавать: ты стал агрессивным, раздражительным, кидался злыми словами. А ведь пока Марк был жив, ты был таким светлым, добрым ребёнком, но…
— Прости, — повинился я, опустив голову. — Я не помню всего этого, но мне всё равно стыдно. Правда.
— Верю, — снова покивала Найла и погладила меня свободной рукой по щеке. — После того случая ты снова стал добрым и совестливым, и сейчас я тобой горжусь. Очень горжусь, как бы там ни было.
Я немного помолчал, снова листая фотографии. Там мы улыбались, все втроём. Любовь. Отношения. Люди действительно идут на это, полностью открываются кому-то… Им не страшно?
— Мам, ты никогда не жалела о прошлом? — спросил я, снова подняв на неё взгляд. — Что, вот, если бы ты не сошлась с отцом, то и не страдала бы сейчас из-за него. И из-за меня, меня бы просто не было. Может, твоя жизнь была бы лучше, проще?
Брови Найлы изогнулись в удивлении, а потом она резко замотала головой, облизнув пересохшие губы.
— Что ты, милый? — протянула она, наклоняясь ко мне и притягивая для объятий. — Никогда не жалела, ни дня. Кем бы я была без вас? Одинокой никому не нужной домоседкой? Я люблю тебя и любила твоего папу. Вы оба для меня — самое ценное, и пусть даже Марка сейчас нет, я ни на что не променяла бы воспоминания о нём. О нас всех.
— И оно того стоило? Отношения. Вы никогда не ссорились? Не ревновали друг друга?
Найла снова погладила меня по волосам и немного отстранилась, заглядывая в глаза.
— С чего такие вопросы, сынок? — ласково спросила она, однако я вновь опустил взгляд себе в ноги.
— Может, ты посчитаешь, что я ещё слишком мал… Мне очень нравится тот парень. Мотоциклист. Но, кажется, я боюсь отношений. Избегаю трудностей. Прячусь за отговорками о том, что не хочу получать отрицательные эмоции. Просто слышу фразу «серьёзные отношения», и сразу возникают ассоциации со скандалами, ссорами, ревностью и контролем. И в то же время смотрю на окружающих, состоящих в отношениях, и вижу, что они счастливы. Не знаю, как себя победить. Наверно, я просто трус.
Найла взяла моё лицо в свои ладони и подняла мне голову, заставив вновь посмотреть в её голубые глаза.
— Ссорились и ревновали, конечно, — всё же ответила она. — Особенно поначалу. Но, что бы ни происходило, после выплеска эмоций мы снова тянулись друг к другу. Потому что понимали, что вместе нам всё равно лучше, чем по одиночке. Не нужно думать о том, к чему тебя приведут те или иные отношения. Если всегда заранее бояться трудностей, то в твоей жизни может не случиться чего-то очень важного, понимаешь?
Меня самого чуть на слёзы не пробило, потому что понимал, что Найла говорила по-настоящему правильные вещи. А я обыкновенный придурок, который всю жизнь избегал открыться кому-либо, довериться. Может, я уже и так упустил что-то важное. Но теперь упускать больше не хотелось.
