– Но почему он оставил в живых жену и детей? – вслух подумал Фабиан и сразу же увидел, как Муландер просиял.
– Я тоже об этом думал. По моей версии он собирался оставить их в живых до тех пор, пока не придет время Крису Дауну «лишить себя жизни».
– И как бы он это сделал? – спросила Тувессон.
– Очевидно, всадил бы себе пулю в рот, расстреляв всю семью. Оружия здесь сколько угодно.
– О’кей, предположим, план именно таков, – сказал Фабиан. – Преступник достает Криса из морозильника, размораживает его, расстреливает жену и детей, а после этого самого Криса. – Муландер кивнул. – Но Коса сразу же это увидит. Даже его коллега, как там его зовут…
– Арне Грувессон.
– Именно. Даже он спросит, почему на полу нет большой высохшей лужи крови.
– Точно. Тогда в игру вступает вот что. – Муландер снял крышку с одного из ящиков с доказательствами и показал большой шприц, который лежал на кухне. – Я не уверен, но учитывая размер шприца и длину иглы, думаю, что этим колют лошадей или еще каких-то животных. Во всяком случае, не людей. Но могу предположить, что это идеально подходит для того, чтобы выкачать из тела кровь, а потом разбрызгать ее по полу.
Неделю назад Фабиан покачал бы головой и пристыдил Муландера за то, что тот смотрит слишком много детективов по телевизору. Теперь такой сценарий представлялся ему в высшей степени вероятным.
– Можно сказать, что это производит впечатление, – продолжил Муландер.
– Впечатление? Это почему? – Тувессон скрестила руки на груди. – По-моему, преступник не кто иной, как садист и убийца с расстройством психики, который заслуживает несколько пожизненных сроков.
– Это как посмотреть. Он явно охотится за деньгами и готов сделать все, что требуется, чтобы заполучить их. Я не эксперт по профилям преступников, но я бы не обвинял его в садизме и расстройстве психики. Хладнокровный и наглый? Безусловно. Но, в первую очередь, ловкий. Если бы он случайно не въехал в твое зеркало заднего обзора, сомневаюсь, что мы вообще занимались бы этим делом.
– Здесь еще один, – неожиданно закричал один из ассистентов.
Фабиан и Тувессон вслед за Муландером подошли к краю ямы и заглянули в нее – помощники Муландера откопали там черный мешок для трупов.
– Вы сделали фото? – спросил Муландер.
Ассистент с фотоаппаратом кивнул.
– Хорошо, тогда поднимайте его.
Они вместе подняли мешок из ямы и положили его на расстеленный брезент. Муландер наклонился вниз, расстегнул молнию и увидел еще один черный мешок для трупов.
– Что бы там ни было, это хорошо упаковано, – сказал он, открыв второй мешок.
Шедший от мешка смрад заставил всех инстинктивно отпрянуть и отвернуться. Как они и ожидали, в мешке находился труп, но он разительно отличался от двух предыдущих. Процесс разложения зашел здесь уже далеко, и тысячи и тысячи маленьких трупных червей покрывали мертвое тело белым колышущимся покрывалом.
– Это человек умер не на прошлой неделе. – Муландер взял щетку и стал счищать трупных червей с отчасти разложившегося лица, принадлежащего женщине или молодому человеку азиатского происхождения.
На трупе был коричневый анорак и бежевые брюки свободного покроя. В одном из углов среди червей лежала вязаная шапка с черепами.
– Но подожди, это же она!.. – воскликнула Тувессон.
– Ты что, ее знаешь? – спросил Фабиан.
Тувессон кивнула.
– Разносчица газет. Разве вы не помните? Два года тому назад она обнаружила Сета Корхедена.
Фабиан попытался связать воедино концы нитей. Какое отношение к этому имеет Сет Корхеден?
– Твой одноклассник, – продолжила она. – Тот, с кем преступник поменялся местами.
– Я знаю. Но какое отношение Сет Корхеден имеет к…
– Эта женщина нашла его мертвым в постели, когда развозила газеты.
– И откуда ты это знаешь? – спросил Муландер.
– Мы с Ирен потом ее допрашивали. Сони Викхольм. Я помню все так, словно это было вчера.
Муландер рассмеялся.
– Вот это да – ты помнишь всех, кого допрашивала за годы работы.
– Нет, не помню. – Тувессон села на корточки, чтобы лучше разглядеть. – Это далеко не так. Но она, я не знаю, в ней было нечто особенное, что отличало ее от других.
– Каким образом? – Фабиан наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть лицо.
– Не каждый войдет в чей-то дом, как она. Сама Сони объяснила это тем, что ей показалось странным, что Корхеден, который вернулся из отпуска, не встал и не вырвал утреннюю газету из ее рук. Но из-за этого войти в дом, это не совсем нормально. Сколько бы разносчиков газет так сделали вместо того, чтобы ехать дальше? Потом она видит тело, привязанное к кровати, и с отрезанными усами. Знаете, что она делает в первую очередь?
Фабиан и Муландер покачали головами.
– По-моему, нечто совсем безумное. Вы думаете, она звонит в полицию? Нет, она подходит к Сету и начинает его трогать. Поднимает ногу и кладет ее обратно на кровать. Хотите знать почему? Чтобы проверить трупное окоченение. – Тувессон покачала головой. – Она явно писала детектив и смотрела на это как на сбор материала.
– Иными словами, женщина проявила крайнее любопытство.
– По-моему, она скорее вела себя крайне странно.
