- Прекратите решать за меня, с кем и куда мне идти! Вы не имеете на это никакого права. И оставьте Павла Юрьевича в покое! Он еще ничего не сделал!!! Вы слышите меня??? – она пылала от гнева, ее глаза искрились болью, рассудок Сергея дрожал, но Женя вдруг посмотрела на Пашу, который счастливо улыбался, оглядывая ее желанным взглядом, и неожиданно проговорила:
- Павел Юрьевич, я подумаю над вашим предложением и дам вам знать о своем решении позже, хорошо?
Павел заулыбался еще омерзительнее, и Сергея прошиб новый приступ ярости:
- Женя…
- Женечка, конечно хорошо, я на все согласен! Главное, что ты не сказала «нет»! Ладно, пойду, а то у Сереженьки на меня, кажется, аллергия – вон, как покраснел весь! – и, громко захохотав, Паша ушел с чувством исполненного долга и невероятного триумфа.
Сергей посмотрел на Женю, которая спокойно прошла к себе за стойку, пылающими от ярости глазами и прошипел:
- Женя!!! Ты никуда с ним не пойдешь!!! Ты слышишь??? Даже не думай, поняла? – холодно отрезал он приказным тоном, а Женя вдруг гневно и мстительно рассмеялась:
- Вот еще! С чего бы это, Сергей Викторович? С кем хочу, с тем и хожу на свидания, и вы не можете мне этого зап…
- Женя, ну не будь ты дурочкой! – обессиленно воскликнул в гневе Сергей, желая стереть этого треклятого Павла с лица земли навечно, и, схватив большую и толстую веревку, привязать Женю к себе, не давая никому даже смотреть в ее сторону, а не то, что звать на какие-то там свидания… Женя обиженно зыркнула на него и возмущенно проговорила:
- Ах, теперь я еще и дура! Иди-ка ты в зад, Сережа! Мало тебе, что ты мне всю душу вымотал, так еще и дальше продолжаешь мне судьбу портить?? Хочешь моей смерти в одиночестве, а не в окружении детей, внуков и любящего мужа???
Она резко отвернулась от него к экрану монитора, раскрасневшись от злости и собственной боли, а сердце Сергея дрогнуло сто тысяч раз… Но он снова вспыльчиво и раздраженно проговорил:
- Сейчас не об этом речь! Ты разве не видишь сама? Паше от тебя нужен лишь… - он замолчал, не в силах проговорить это вслух, не в силах даже представить, что Женя позволит кому-то, кроме него, так к себе прикасаться…
Женя резко вскинула голову и с огромным, светящимся отчаянием проговорила:
- Секс? Ну и что! Сережа, это тебя уже теперь не касается! И я сама разберусь с тем, что нужно Паше, и с тем, что нужно мне от него, понятно тебе??? Это моя жизнь, Сережа! И мой выбор! Все, иди работать. – и она снова уставилась в экран, демонстрируя всем своим видом, что разговор окончен, а Сергей зарычал в безумной ярости и ревности, в сердцах воскликнув:
- Твою мать, Женя!!! – и, понимая, что она из принципа не будет слушать его и реагировать ни на какие аргументы, яростно прошагал в свой кабинет и громко хлопнул дверью, не зная, как Женя с огромной, всепоглощающей тоской посмотрела на его спину и тяжело, с глубоким душевным страданием, вздохнула, обессиленно откинувшись на спинку стула.
Глава 21
Глава 21. «Плюс»
Парк Аттракционов гудел вокруг, как тысяча слонов, вышедших, на водопой. Жара, солнце пекло нещадно, ужаливая белые после зимы и впервые за этот год продемонстрированные миру голые плечи, ноги, лысины и лица, а кое у кого - даже спины и животы. Люди всех возрастов, национальностей, любого пола, будь то мужчины, женщины или дети, сновали по парку туда-сюда, развлекаясь на аттракционах, макушки которых торчали то здесь, то там среди деревьев, или маячили в специально установленных палатках с переносными развлечениями, как-то: тир, метание дротиков по надувным шарам, детская «рыбалка» и многое другое, все быстрее истощающее запасы кошельков.
Люди разговаривали и смеялись, птицы чирикали, собаки лаяли, из кафе и со стороны аттракционов играла музыка, поддерживая всеобщие майские гуляния, а лотки с прохладительными напитками и мороженым неизменно манили разгоряченных солнцем прохожих, зазывая яркими, разноцветными зонтиками.
Женя сидела на одной из скамеек, свободной только потому, что она как раз располагалась под прямыми солнечными лучами знойного и гипер-активного майского солнышка, а не где-нибудь в теньке под раскидистой, цветущей яблоней, и, глядя на то, как ее младшая сестренка в белоснежном сарафане с подсолнухами и огромным мотком сладкой ваты в руке нарезает круги вокруг фонтана на своем любимом велосипеде с лошадкой Джулией, том самом, что ей когда-то давно привез Минаев, а Семен в непривычной для него, нормальной, абсолютно белой футболке, простых джинсах и кедах засекает время, отсчитывая, за сколько минут Поля пролетела тот или иной круг, Женя впервые за эти тяжелые месяцы чувствовала относительное спокойствие, не считая того странного, зудяще-режущего чувства в груди, которое появилось после их с Семой разговора о Сергее в лифте…
