– Может быть, он прошел военную подготовку? – предположил Уоллис. – Гиллеспи служил в армии. Возможно, убийца знал его раньше и затаил обиду.
– Тело так и не удалось идентифицировать? – спросил Ларедо, глядя на Уоллиса.
– Пока у нас ничего нет, – ответил тот. – Мы разослали описание и портрет в средства массовой информации и попросили помощи.
– И на него нет никакой информации из Национального центра пропавших и эксплуатируемых детей, – добавил Ларедо.
– Складывается впечатление, что его просто не существует, – сказала Пайн и снова посмотрела на тело. – Но он здесь. У него была какая-то жизнь. Кто-то ее отнял. И он за это заплатит.
На обратном пути в Андерсонвилль Ларедо посмотрел на сидевшую за рулем Пайн.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Да, со мной все прекрасно, Эдди. Я ничего там не почувствовала. А как ты? Давай зайдем куда-нибудь, поедим, выпьем пива, развлечемся.
– Ты знаешь, что я имел в виду совсем другое.
Она ничего не ответила.
– Я тоже хочу снести подонку голову, Этли. И что с того? – со вздохом продолжал он. – Мы не можем. Наша работа состоит в том, чтобы поймать сукина сына, а не казнить его.
– Я не новичок и не нуждаюсь в уроке полицейской этики, большое спасибо. Я лишь спускаю пар. Это преступление?
– Нет. Более того, полезно для здоровья. Так что давай, продолжай в том же духе.
– Мы не можем допустить, чтобы еще один человек умер, Эдди. Другой ребенок.
– Ты думаешь, он выбрал именно этого мальчика из-за того, что смог легко до него добраться? Может, у него не было семьи и никто о нем не заботился.
– Зачем все усложнять, когда в этом нет никакой необходимости? И насколько больным нужно быть, чтобы сделать такое с ребенком?
– Обычно мы имеем дело с больными людьми, Этли. По умолчанию. – Он постучал пальцами по ручке кресла. – Ты думаешь о девочке, спасенной тобой во время «сигнала Эмбер»?
Она не ответила.
– Нельзя, чтобы это становилось личным, тебе это известно не хуже, чем мне. На самом деле, если помнишь, ты прочитала мне целую лекцию на эту тему в округе Колумбия.
– Дело Макаллистера, – автоматически сказала Пайн.
– Парень насиловал и держал взаперти маленьких девочек, и они рожали ему детей в течение пятнадцати лет. А когда девочкам исполнялось восемнадцать, он их убивал. Не существовало на свете урода ужаснее. Мне со страшной силой хотелось пустить ему пулю в лоб, когда нам наконец удалось его поймать. И ты сумела меня остановить.
– Я помню, Эдди. Я знаю, что ты говоришь правильные вещи. И я их принимаю. Я ничего не испорчу, когда мы доберемся до убийцы.
– Ни секунды в этом не сомневался, – твердо ответил Ларедо.
Она удивленно на него посмотрела.
– Ты серьезно, даже после того, что случилось с парнем после «сигнала Эмбер»? – спросила она.
– Послушай, всем необходимо хотя бы раз спустить пар.
Лицо Пайн смягчилось.
– Мне нравится Эдди два-ноль намного больше, чем предыдущая версия.
– Да, даже моя бывшая мне так сказала. Дениз добавила, что я лишь неудачно выбрал время.
– Ну, в жизни часто все зависит от выбора момента.
Зазвонил телефон Ларедо, он нажал на кнопку и стал слушать. Когда он отключил связь и ничего не сказал, Пайн с тревогой на него посмотрела.
– Пожалуйста, не говори мне…
– Нет, это Уоллис. У нас хорошие новости. У них появилась информация на мальчика. С адресом.
– Где?
– Нам нужно вернуться в Колумбус, Джорджия.
Пайн развернулась на сто восемьдесят градусов и вдавила педаль газа в пол.
Франсиско Гомес.
Все называли его Фрэнки, так сказали Уоллису, Пайн и Ларедо: наверное, чтобы ему было легче приспособиться к новой жизни.
Они сидели в гостиной маленького домика, расположенного довольно далеко от роскошных апартаментов Ханны Ребане и Бет Клеммонс, где недавно умерла Клеммонс. Франсиско Гомес жил в районе, знававшем лучшие дни и ночи. Здесь селился рабочий класс – кусок заброшенной Америки, где все вокруг вызывало болезненные чувства.
Напротив них на стуле сидела женщина за сорок с мышиными волосами в узорчатом хлопковом платье и черных туфлях без каблука. Ее звали Джини Дункан, и в ее глазах стояли слезы.
– Фрэнки был хорошим мальчиком, – сказала она, вытирая глаза платком.
Пайн слышала, как наверху кричали и смеялись дети, а топот маленьких ног грозил сломать стропила.
– Когда вы взяли его к себе? – спросил Уоллис, который открыл свой официальный блокнот и приготовился записывать.
– Около шести месяцев назад. Кажется, он появился здесь из Техаса. На самом деле полной ясности с этим не было. Мы берем к себе детей. Сейчас с нами живут трое. – Она подавила рыдание. – Не считая Фрэнки.
– Мы? – уточнила Пайн. – Вы и ваш муж?
– Да. Сейчас Роджер на работе, в местном агентстве по продаже автомобилей.
– Он продавец? – спросил Ларедо.
– Нет. Механик. Продавцам платят в основном комиссию. А нам нужен постоянный доход. Роджер хорошо знает свое дело и неплохо зарабатывает. Но они столько берут с клиентов за его услуги, что он должен получать больше, – быстро добавила она. – А так мы едва сводим концы с концами.
– У вас есть свои дети? – спросил Ларедо.
Она покачала головой.
