А после думского заседания в частных кулуарных разговорах сведущие люди мне сказали, что Сиротинин нуждается в отхожих промыслах, так как у него очень большая семья. Перед таким аргументом большинство думы преклонялось, а руководящие им лица, кроме того, отчасти и побаивались "газетного человека":
неровен час, возьмет да и прохватит в "Листочке"...
Результаты наблюдения Сиротинина за городской бухгалтерией не преминули сказаться в 1903 - 1904 гг. во время главенства Немировского. В этот период было обнаружено два или три случая получения из городской кассы около 6000 руб. по подложным журналам и ордерам управы. Бухгалтерия и состоящий при ней контроль пропустили и апробировали эти подложные документы, конечно, без всякого злого умысла и преступного намерения и соглашения, а просто по неряшеству и халатности. Виновными оказались служащие канцелярии и бухгалтерии городской управы. Их было двое; не помню их фамилий. Судили их в Судебной палате с участием сословных представителей. Я в качестве городского юрисконсульта выступал в этом деле гражданским истцом. Виновных приговорили к наказанию, городу присудили преступно полученную ими из городской кассы сумму, на что мне был выдан исполнительный лист, который я препроводил в управу. Но у обвиненных никакого имущества не оказалось; лист мне управа не возвратила.
Очевидно, он был приложен к ее производству. Тем дело и кончилось. Городская управа, безусловно, была повинна в этом инциденте, не имевшем прецедента в прошлом. Но ни Городская дума, ни губернская администрация не возбуждали вопроса о личной или имущественной ответственности кого-либо.
Чтобы не возвращаться больше к Малееву, я забегу несколько вперед и отмечу последующие, известные мне, выступления. Одно время он открывал и устраивал для учащейся молодежи какой-то "разумный кинематограф". Но, кажется, после нескольких сеансов, устроенных в Народной аудитории, это предприятие не пошло в ход, не привилось. Я не был в этом "разумном кинематографе" (очевидно, все остальные существующие в городе кинематографы считались неразумными). Но, надо полагать, дело было так поставлено, что не говорило ничего ни уму, ни сердцу молодежи, и она его оставила.
В марте или апреле 1917 г. Малеев организовал "республиканский союз молодежи".
Членами его были дети 10 - 12 лет. Что творилось в этом союзе, я не знаю; но раз встретил на улице Малеева, марширующим впереди небольшой кучки попарно идущих малышей с каким-то, кажется красным, флагом. Увидев меня, он приостановился, приветливо улыбнулся и сказал, что в союзе он устраивает заседания, сочиняет для них сказки (воображаю!) и говорит речи. Но и этот союз по неизвестным, но вполне мне понятным причинам распался и исчез бесследно.
Около того же времени, когда Малееву было уже под 80 лет, в Окружном суде слушалось дело по иску какой-то девицы к нему об истребовании на содержание прижитого с ним внебрачного ребенка. Я не знаю, когда и как кончилось это судебное дело, но мне говорили, что истица очень молодая особа. Это последнее обстоятельство дает основание предполагать, что почтенный Дмитрий Иванович Малеев, проявляя много инициативы и особое рвение в деле образования и воспитания молодежи, прилагал свои старания к развитию не только ее ума и сердца, но и еще чего-то другого. сердца, но и еще чего-то другого.