— Я рассказал ей об этом с глазу на глаз. Мы могли поддержать друг друга. Поверь, она ни с кем не делилась.
Я поморгал, глядя в темно-синее небо.
— У Тони жены не было, — сказал я. — Если ты думал, что рассказ мог именно так распространиться дальше.
— Да, жены у него не было. Но было трое братьев.
— Трое братьев, — повторил я. — И они узнали о случившемся?
— Я предполагаю, но, если, по-твоему, кто-то, кроме нас троих, узнал о похоронах Пастора Парсона, то утечку надо искать в этом направлении. Хотя ты вряд ли что-то найдешь. По крайней мере, один из братьев тоже служит в полиции, здесь, в Хьюстоне. Если он узнал про похороны Пастора Парсона, то наверняка смекнул, что надо молчать.
Еще один хьюстонский полицейский. Еще одна возможная ниточка к Люциферу.
— Как его имя?
— Брата?
— Да.
— Зачем тебе эта информация?
— Вдруг я его знаю.
— Ты шутишь? Ты уже два десятка лет живешь за пределами Штатов.
— Может, он одновременно со мной служил в полиции.
— Нет, он начал позже. Вдобавок работал не только в Хьюстоне. Сперва в Далласе, насколько мне известно.
— Назови его имя, — сказал я. — Возможно, он имел отношение к Саре.
— Ты уже рассказал мне всю историю. В том числе назвал имена. Поверь, если бы ты упомянул брата Тони, я бы назвал тебе его имя. Но сейчас не скажу, потому что тебе оно без надобности.
Я был не согласен. Совершенно не согласен. Вдобавок Джош ошибался и знал это. Я назвал ему отнюдь не все имена, с какими столкнулся вокруг Сары Техас. И в первую очередь не назвал полицейских, коллег Джоша, с которыми контактировал.
— А остальные братья, — спросил я. — Они тоже полицейские?
— Нет. Откровенно говоря, я понятия не имею, кто они. Кажется, один — владелец кафе. А про второго я вообще ничего не знаю. Если я правильно понял то немногое, что рассказывал Тони, у него были плохие отношения с семьей.
— И все-таки ты намекнул, что Тони, возможно, доверился ему? Что-то не похоже на правду.
— Я неловко выразился. Братьев у Тони, конечно, было трое, но только с двумя он был по-настоящему близок. Третий каким-то образом их предал. Брат Тони упомянул об этом, когда мы встречались после смерти Тони. Сказал, что третий брат предал семью и что предательства страшнее просто не бывает. Например, он не явился на похороны.
— А как брат-полицейский воспринял смерть Тони?
— Как удар. Тяжелый удар.
Я попробовал собраться с мыслями. Нелегкая задача. Очень нелегкая.
— Брат, предавший семью. Он мог что-то узнать, прежде чем они стали врагами?
— Какая разница, Мартин? Брось ты это.
Как объяснить озарения, которые приходят неожиданно и которым надо просто следовать? Как объяснить то, что находится за пределами рационального?
— Скажи, как его зовут.
— Увы, не могу. Я не знаю его имени.
— Ну а имя другого? Полицейского.
— Минуту назад ты уже задавал этот вопрос. Ответ — нет, нет и еще раз нет. А теперь извини, я вынужден закончить разговор. Надо идти на совещание.
Я рухнул в кресло.
— Огромное спасибо, что нашел время поговорить.
— Не за что, мы, полицейские, всегда заодно. Вот и все. Но больше не звони. Я не хочу влезать в эту историю.
Короткие фразы, в них сквозил укор. Я ведь ушел из полиции, бросил коллег. Хотя такое предательство, наверно, отступало в тень перед принципом “однажды полицейский — всегда полицейский”.
Я кивнул сам себе.
— Спасибо, — сказал я.
И хотел уже закончить разговор, когда снова услышал голос Джоша:
— Все-таки интересно, что ты вообще не допускаешь мысли о возможном свидетеле.
Я оцепенел.
— Свидетеле чего?
— Твоего греха. Несчастного случая.
Я покачал головой.
— Это мы уже обсуждали. Свидетелей не было. Кроме нас, в тупике той ночью не было ни души.
— Откуда ты знаешь? Я не говорю, что свидетель был. Но мог быть.
В горле у меня пересохло.
— Не пойму я, куда ты клонишь. Минуло два десятка лет. Если бы свидетели нашлись, мы бы знали.
— Знали?
Я резко сглотнул, потом повторил:
— Спасибо. Спасибо за помощь.
Разговор закончился. Я сидел на террасе. Люси не появлялась. Вечер выдался прохладный, и в других обстоятельствах я бы сходил за Люси и за бутылкой вина. Но не сейчас. Сейчас я сделал кое-что другое.
Стоило попытаться. Один раз, но не больше.
Я еще раз позвонил на хьюстонский полицейский коммутатор. Снова представился вымышленным именем и изложил свое дело:
— Я — знакомый полицейского, которого застрелили при исполнении несколько лет назад. Его звали Тони Бейкер. Скоро годовщина его смерти, и я бы хотел послать цветы его семье. Насколько я понял, его брат служит в полиции. Можно узнать его имя, чтобы цветы наверняка доставили по нужному адресу?
Его звали Винсент Бейкер, и служил он в полицейском участке в одном из больших районов Хьюстона. Помнится, кроме Тони, раньше я ни о ком по фамилии Бейкер не слыхал. Мои размышления прервал стук по стеклянной двери террасы. Там стояла Люси, пыталась привлечь мое внимание. Я энергично взмахнул рукой, недвусмысленно показывая: я хочу, чтобы она была рядом.
— Ты не собираешься в дом?
Она вышла на террасу босиком. У Люси, безусловно, самые красивые ножки, какие я видел у женщин.
— Очень скоро, — сказал я.
