— Себбе? Себастиан, значит. Фамилия?
— Понятия не имею. Я в его группе не работала.
Себбе. Себастиан. То же гложущее ощущение, что и с адресом в Орста-Хавсбаде. Я знал кого-то по имени Себастиан. Ребенка. Одного из друзей Беллы? В голове мелькнул рыжеволосый мальчуган из ее детского садика. Ненужное воспоминание, ведь этот Себастиан никогда не ступал ногой в детский сад Мио.
— У него, кстати, тоже были… проблемы, — сказала Сюзанна.
Я насторожился.
— У Себастиана?
— Он пробыл здесь недолго. Ходили разные разговоры о том, почему его родители сменили детский сад, почему он очутился у нас во Флемингсберге. Он всегда был такой усталый, и у него всегда все болело. Особенно голова. И синяки мы тоже замечали. Думаю, прежний детский сад заявил на родителей. Его били, мы все так считали.
Когда в мозгу нет красной линии, указывающей курс, все становится одинаково важным. Или одинаково неважным. Имело ли значение только что услышанное? Вряд ли. Тем не менее я сказал:
— А ваш садик? Как насчет заявления? Вы ведь наверняка тоже реагировали.
— Да, конечно. Но я в этом не участвовала. К тому же в начале минувшей осени семья переехала. Себбе тогда был вправду плох.
— Странно, — сказал я.
— А что тут странного? Им же наверняка было до смерти стыдно.
— Куда они уехали?
— За границу, не знаю, куда именно. Все произошло ужасно быстро. Мы не получили почти никакой информации о переезде. Наверно, им хотелось скрыться от шведских властей и продолжать издевательства над ребенком.
У меня сосало под ложечкой, пока она рассказывала. Из-за Беллы я стал здорово впечатлительным и не терплю людей, которые бьют своих детишек. Не то чтобы я раньше одобрял подобное, просто неприятные чувства усилились. И еще как.
Надя выпрямилась.
— Мне пора. Остальные, наверно, удивляются, где я запропастилась.
— Как с вами связаться? Если не хотите видеть меня здесь снова и снова, предлагаю дать мне номер телефона.
Она скривилась.
— Это что же, шантаж?
— Отнюдь. Но если хотите удостовериться, можете спросить в полиции, когда пойдете сообщать, кто забрал Мио.
Она побелела как полотно и прошептала:
— Никогда в жизни.
Я решил больше не нажимать. Погибло достаточно много людей. Эта мысль пришла и ушла, но я начал озираться по сторонам. Если за мной был хвост, я только что подписал Наде смертный приговор. Что опять-таки заставило меня задуматься, почему она еще жива. Элиаса нашли мертвым у Ракель. А Надю не тронули. Надолго ли, вот в чем вопрос. Если Ракель убийца, то своих жертв она выбирает непоследовательно.
Это не она, подумал я. За ней стоит кто-то другой, он-то и решает. И тогда все кончается кровью и смертью.
— Дайте мне номер телефона, и я больше не появлюсь, — сказал я.
Она быстро продиктовала номер и пошла в дом.
Я колебался, но не дольше секунды, потом окликнул:
— Послушайте!
Она обернулась.
— У вас есть за городом друзья или родственники, у которых вы могли бы погостить несколько дней?
Она по-прежнему была бледна.
— Я могу взять больничный. И съездить к бабушке.
Я кивнул.
— Съездите.
— Надолго?
Что я мог сказать?
— Минимум на неделю.
Она вошла в дом, а я вернулся к машине. На шоссе пусто, ни одного автомобиля. Ну и хорошо, легче выяснить, следят ли за мной.
Едва я захлопнул дверцу машины, как позвонила Люси.
— Мартин, ты должен отогнать “порше” обратно в мастерскую.
— Почему?
— Он по-прежнему жутко воняет. Правда, по-другому. Я спускалась в гараж забрать кое-что из бардачка и…
— Ты никуда на нем не ездила? — чуть не выкрикнул я.
— Нет, я же сказала. Только забрала из бардачка одну вещь. Так или иначе, машина воняет, как скунс. Отгони ее обратно.
— Попозже. Сперва заберу Беллу из садика.
— Так рано?
— Хм, пожалуй, привезу ее в контору. Или заеду с ней в кафе-мороженое.
— Думаю, вам лучше махнуть в кафе-мороженое. До встречи.
Возвращаясь в город, я размышлял о том, что сказала Люси. Я же сам пригнал “порше” из сервиса. Тогда там ничем не воняло. Или все-таки?
Голос Люси отдавался в мозгу.
Там по-прежнему жутко воняет. Правда, по-другому…
У меня пересохло во рту. Руки отчаянно стиснули руль.
По-другому… Вонять, конечно, могло чем угодно. Но не в моей машине. Не в моем гараже. Не в этот день, не на этой неделе.
Я позвонил Люси:
— Через пятнадцать минут встречаемся в гараже.
— Зачем…
— Просто делай, как я говорю.
— Что стряслось?
Я сглотнул и, очень тщательно подбирая слова, сказал:
— Думаю, мы нашли Элиаса.
Многие запахи похожи один на другой, поэтому их особо не различишь. Трупный запах не таков. Он отличается от других. Люси никогда не чуяла смрад мертвого человеческого тела. Потому и не сумела его определить. Зато я сумел.
Как только вошел в гараж, я сразу понял, что догадался правильно. Смрад заполнял все тесное помещение. Десять парковочных мест, вот и весь гараж.
— Фу, — поморщилась Люси. — Воняет еще хуже прежнего.
Она медленно пошла за мной, когда я направился к своей машине. Теперь я точно знал, что никогда больше в нее не сяду. Она как бы жила собственной жизнью. С людьми, которые не желали мне добра.
