Заходим и замыкаемся, – проговорил папа, едва только его жена и дочь вслед за ним вошли. – Бабулечка, когда придёт, позвонит.
Проговорив последнее, он тут же сам и проделал то, о чём только что сказал.
–
Бабулечка! – усмехнулась мама, уже снимая свою дублёнку.
–
Ма! Тут вроде не жарко, – зябко потирая друг об друга кисти рук, предостерегла её Оксана.
Изо рта её при этом, и теперь они все обратили на это внимание, довольно густо пошёл пар.
–
Ну да, бабка-то стекло нам ночью высадила, – с досадой проговорил папа, тоже прекращая расстёгивать на своём полушубке пуговицы.
–
Ну и ладно, – мама снова накинула дублёнку и, застёгивая её, направилась в кухню. – Не знаю, как вы, а я жутко проголодалась!
–
А руки мыть? – вслед ей нравоучительно и чётко проговорила Оксана.
–
А я здесь помою, – отвечала ей мама. – Не хочу ходить лишнее. Устала.
Вслед за её голосом из кухни послышался звук льющейся в раковину воды. А в прихожей, непонятно откуда, показался где-то прятавшийся до этого Мячик. Недовольно посмотрев на Оксану и её папу, он сразу же направился вслед за мамой.
–
Анют, ты и на нашу долю поесть что-нибудь придумай! – прокричал в сторону кухни папа, потирая друг об друга руки и направляясь в гостиную.
Там он собрался чем-нибудь заделать некогда застеклённый в двери на балкон проём, который, стараниями бабки-покойницы, превратился в большую брешь на улицу. Ведь с холодом в квартире нужно было что-то делать! Начав вытаскивать вмиг немеющими на холоде пальцами из двери остатки ещё торчавших в ней острых стеклянных осколков, он уже и придумал, чем эту брешь залатать. К их общему счастью, в его запасах имелся довольно большой кусок полиэтиленовой полупрозрачной плёнки. Его-то он и решил сейчас использовать. Подоспела на помощь Оксана, и они вдвоём принялись за дело. Вырезав из плёнки два нужных размеров куска, они быстренько приклеили их скотчем с обеих сторон двери, почти воссоздав в ней некогда защищавший их квартиру от холода стеклопакет. Получился этакий плёнкопакет.
Управились они довольно быстро. И в комнате, как им показалось, сразу стало теплее. А может и не показалось, ведь в заделанную дверь перестало дуть. Теперь, пусть даже вот так, не раздеваясь, им вполне можно было расположиться на стоявших в гостиной диване и креслах отдохнуть. Папа в следующую минуту в одном из тех кресел и развалился. При этом как-то неосознанно не став располагаться в том из них, в котором ещё недавно сидела их бабуля. Блаженно расслабившись, он молча, кивком головы, пригласил Оксану последовать его примеру. Та с наслаждением устроилась на диване.
–
Заделали? – спросил у Оксаны папа, указав глазами на залатанную дверь.
–
Заде-елали! – улыбнувшись, ответила ему та, подтверждая свои слова ещё и кивком головы.
–
Олег! Оксан! – голос мамы донёсся до них с кухни совершенно внезапно, так, что они оба вздрогнули. – Идите есть!
Они уже почти забыли о том, что мама была на кухне и «придумывала что-нибудь поесть», как совсем недавно попросил её папа. Расслабившись после «весёлой ночки» и наслаждаясь отдыхом, они, как им самим тогда казалось, уже и есть-то перехотели! Посмотрев на дочь, папа бессильно развёл руками. Ничего не поделаешь, надо идти. Вздохнув, он первым поднялся с кресла. Вслед за ним с таким же вздохом поднялась и Оксана. И они оба поплелись на кухню.
На столе там уже дымилась ароматная яичница, рядом с которой красовались полнёхонькие кружки чая. И даже хлеб был уже нарезан.
–
Мойте руки и за стол, – скомандовала мама, сама уже усаживаясь у своей порции.
По полу кружился, с громким мурчаньем натираясь об ноги, ставший при запахе яичницы особенно ласковым, Мячик. Он с нетерпением ждал своей порции, и это было немудрено, особенно, если учесть, что никто из его хозяев уже и не помнил, когда за последние, наполненные кошмаром, дни и ночи его последний раз кормили.
Через пару минут все они уже уплетали свой завтрак. И никто и не обращал ни малейшего внимания даже на то, что делать это им приходилось всё так же не снимая верхней одежды, – в квартире ещё было очень прохладно, – из-за чего было немного неудобно. Досталось и Мячику, – он с ворчанием наворачивал свою порцию из миски на полу у стены.
–
Сейчас доедим – и спать, – жуя, мечтательно проговорил папа, которому, судя по его не прекращавшейся зевоте, этого сейчас хотелось как никому из них.
–
Размечтался! – вредненько вставила мама. – Скоро уже бабка придёт.
–
Чего? – зачем-то сделал вид, что не понял, папа.
–
А ты сам не знаешь, – ехидно улыбнулась мама, прихлёбывая из кружки. – Кого вы с Оксаной собирались здесь подождать?
Она, видно, уже досадовала, что дала мужу и дочери себя уговорить приехать сюда.
–
А мы её не пустим, – папа пробовал шутить.
–
Так она опять через балкон залезет, – всё так же вредненько продолжала мама, и вдруг осеклась. – Кстати, о соседях сверху… Ты так и не рассказал, что с ними.
При последних маминых словах, которые та проговорила каким-то зловещим полуголосом-полушёпотом, папе и Оксане стало не по себе.
–
