— Так ты становишься сильнее. Так закаляется твоя внутренняя сталь, — и вампир быстро пересёк комнату, остановившись у двери, — когда я приду в следующий раз, я буду с ребёнком, которого прикую напротив тебя, а затем пущу твою кровь, чтобы она стекла в этот сток. А потом ты убьёшь маленькую девочку, и она будет плакать, кричать, вырываться и звать маму. Так что слушай меня внимательнее. Сейчас у тебя есть последний шанс, чтобы сделать всё добровольно и никого не убить. Что решила?
— Да пошёл ты. Мне хватит сил, чтобы сдохнуть от голода и никого не тронуть, — и я со всей силой плюнула ему под ноги. Ура, мне удалось вызвать его злость!
Потом черты лица вампира исказились, и он резко подался вперёд. А через мгновение оказался рядом со мной.
— Ты слушала меня невнимательно, малышка. Скоро ты будешь пить кровь. Хочешь ты этого или нет, но будешь. Если не выпьешь ребёнка, это сделаю я прямо на твоих глазах. А затем приведу младенца и осушу его до смерти. А затем беременную женщину, я вспорю ей живот и разорву её младенца, чтобы добраться до его маленького сердечка. И всё это будет продолжаться до тех пор, пока ты не будешь пить кровь, — от его слов я застыла, как каменное изваяние, чувствуя, как всё внутри холодеет и превращается в лёд.
— Ты этого не сделаешь, — сипло прошептала я, — не сделаешь, ты не сможешь…
Вампир оказался возле двери и открыл её.
— Проверим?
— Ты этого не сделаешь, ты не сделаешь, нет! — закричала я, когда осталась одна. Своим чутким слухом, я слышала, как он уходит, и принялась кричать ещё громче в непонятной надежде на чудо.
— Константин!
Когда шаги смолкли, я осталась одна. Холод и ночь. От внутренней боли, я сжалась в комочек и закрыла глаза. Мне пришлось прекратить дышать, чтобы не чувствовать этого запаха, но он всё равно проникал внутрь. И из-за этого я чувствовала, что понемногу слабею. Сколько времени пройдёт, прежде чем Константин приведёт девочку ко мне? Сколько времени осталось жить мои принципам? Ведь, по словам Фриды, как только я начну пить человеческую кровь, я уже не смогу остановиться. Я стану полноценным вампиром. От этого я почувствовала, как внутри зарождается волна слёз. И я зарыдала. Скоро всё закончиться.
Я никогда не думала о том, что время в полной темноте и при ясном сознании течёт иначе, чем на свету. Мне казалось, что мимо меня идут минуты, часы, дни… время бежит, ускользает и ускоряется с невообразимой скоростью. Или же тянется, растягивая секунды на дни. Я пыталась избавиться от наручников, они были омерзительные и невообразимо холодные, как лёд. Сжимали мои тонкие запястья, не давая выбраться наверх, к свету. Не сразу я поняла, что начинаю ждать Константина. Скорее, скорее… пусть всё закончиться, как можно скорее. Я так больше не могу. Глубоко внутри уже сдалась и начала придумывать отговорки. Начала верить в то, что не потеряю себя… что это всего лишь кровь, что я смогу остаться собой… эти мысли разрывали на части. Я боялась неизвестности. Перед глазами стояли лица моих родных. Отца, матери, брата… они лежали на земле с разорванными глотками, и я чувствовала, что это сделала я. В виде моих родных я отражала всё человечество и свою человечность в том числе.
А затем я услышала шаги. И поняла, что мне всё приснилось.
Когда Константин вошёл в комнату, я ослепла, потому что он в руках держал масленую лампу. Её свет казался ослепительным. Когда я прозрела, напротив меня уже была прикована молодая девочка, лет двенадцати с длинными, соломенными волосами и глазами, как у оленёнка. Она была сильно напугана и не понимала, что происходит. Когда она смотрела на меня, было видно, как сильно расширяются её глаза. Она тихо поскуливала от страха и шепелявым голосом просила о помощи. Говорила девочка на незнакомом языке, но её слова были понятны. О чём она могла ещё просить, как не о своём спасении? На ней было длинное, серое платье с открытым верхом, грязное со следами паутины. В нём казалась младше, чем она есть на самом деле.
— Я же обещал, — раздался звучный голос вампира, — вот она, твоя первая жертва. Вы находитесь достаточно близко друг к другу, чтобы ты смогла выпить её крови. И поторопись.
— Куда мне спешить? — тусклым и невыразительным голосом спросила я. От моих слов ребёнок вздрогнул и принялся с удвоенной силой просить о помощи.
— В следующий раз, когда приду, я потребую смерти ребёнка. Для этого я пущу тебе кровь, — и он подошёл к двери, оставив лампу неподалеку от меня, — лампа твоя. Я хочу, чтобы ты видела лицо девочки, когда будешь пить её кровь.
И вампир ушёл, оставив меня наедине с ребёнком.
