Джонни нагнулся, чтобы получше разглядеть замок в тусклом свете уличного фонаря, который просачивался сквозь одно из окон. Замок был с пружинным фиксатором, и Джонни решил попытаться открыть его крючком от вешалки. Взяв вешалку в гардеробе и просунув металлический крючок в зазор между дверью и косяком, он стал осторожно водить им, чтобы подцепить собачку. Голова раскалывалась. Наконец ему удалось отжать язычок, замок щелкнул, и дверь открылась. Джонни взял «дипломат» и прошел внутрь, не выпуская из рук вешалки. Закрыв дверь, он услышал, как снова щелкнула пружина, запирая ее. Когда Джонни поднимался по узким ступенькам, они жалобно заскрипели.
Он попал в небольшой коридор, по обе стороны которого располагались двери с табличками: «Председатель совета городских выборных», «Члены совета городских выборных», «Налоговый инспектор», «Мужской туалет», «Инспектор по делам малоимущих» и «Женский туалет».
В конце коридора находилась дверь без таблички. Не запертая, она вела на галерею над дальней частью лежавшего внизу зала. Джонни затворил за собой дверь и вздрогнул от прокатившегося гулкого эха. Двинувшись вправо, он слышал, как эхо подхватывает звук его шагов. Вскоре он добрался до участка над печью прямо напротив трибуны. На ней через пять с половиной часов появится Стилсон.
Джонни сел, скрестив ноги. Он глубоко дышал, стараясь унять головную боль. Печь не топилась, и холод пробирал его насквозь. Предвестник могильного холода.
Немного придя в себя, Джонни расстегнул замки на «дипломате». Двойной щелчок разнесся эхом. Он напоминал звук взводимых курков.
Джонни заглянул в «дипломат» и потер глаза. Картина перед глазами расплылась, но тут же снова обрела четкость. Джонни понял, что источником «озарения» стал деревянный пол, на котором он сидел. Казалось, он разглядывал старинную фотографию в характерных для того времени коричневатых тонах. Стоявшие мужчины курили сигары, разговаривали и смеялись в ожидании начала городского собрания. Что за год? 1920-й? 1902-й? Во всем этом было нечто жутковатое, отчего Джонни стало не по себе. Один из мужчин говорил о цене виски и ковырял в носу серебряной зубочисткой, и
Джонни вздрогнул. Что бы сейчас он ни видел, это не имело значения. Этого мужчины уже давно нет на свете.
В «дипломате» тускло поблескивал ствол винтовки.
Он начал собирать винтовку. Каждый щелчок отдавался однократным эхом.
Джонни зарядил «ремингтон» пятью патронами.
Пристроил винтовку на коленях.
И начал ждать.
Светало медленно. Джонни немного подремал, но заснуть по-настоящему не мог из-за холода. Даже во время короткого забытья его преследовали тревожные и отрывистые сны.
В восьмом часу он проснулся окончательно. Дверь внизу с грохотом распахнулась, и Джонни едва сдержал крик: «Кто там?»
Это был сторож. Джонни приник глазом к прорези в балюстраде и увидел дородного мужчину в морском бушлате. Он шел по центральному проходу с охапкой дров в руках и негромко мурлыкал ковбойскую песню «Долина Красной реки». Бросив дрова в ящик перед печью, сторож исчез из виду, и через мгновение послышался скрежещущий звук открываемой дверцы печи.
Джонни вдруг сообразил, что каждый раз при выдохе у него изо рта вырывается облачко пара. А если сторож посмотрит наверх? Он что-нибудь заметит?
Он старался дышать реже, но от этого еще сильнее разболелась голова, да и перед глазами все начало расплываться.
Внизу послышалось шуршание бумаги, и чиркнула спичка. Донесся легкий запах серы. Сторож продолжал мурлыкать «Долину Красной реки», а потом вдруг запел в полный голос, правда, здорово фальшивя: «Ты долину решила покинуть… И улыбку с собой прихватить… И сияние глаз своих ясных… Как без них нам теперь здесь прожить?..»
Новый звук. Потрескивание разгоревшихся поленьев.
— Сейчас я с тобой разберусь, зараза! — воскликнул сторож прямо под Джонни, и снова грохнула дверца печки. Джонни зажал рот руками, чтобы не прыснуть со смеху. Ему вдруг представилось, как он поднимается во весь рост на галерее, худой и бледный, как всякое уважающее себя привидение. Он представил, как раскинет в стороны руки, будто крылья, растопырит пальцы и произнесет замогильным голосом: «Это с тобой я сейчас разберусь».
Джонни казалось, что голова превратилась в огромный помидор, заполненный горячей пульсирующей кровью.
Предметы перед глазами прыгали и расплывались. Он хотел бы находиться как можно дальше от мужчины, ковырявшего в носу серебряной зубочисткой, но боялся пошевелиться. Господи, только бы не чихнуть!
