– Почему же… любопытно.
– Изумруды, брошь и серьги вы можете видеть на хозяйке дома Агриппине Борисовне Кушаковой.
– Да. Я обратил внимание. Действительно, это чудо.
Эту прелесть она продаёт?
– Видите ли, Кушакова с мужем собираются в Киссинген. Кто-то обещал им устроить поездку. У старика все деньги в деле, а эти изумруды – большая ценность, они обращают на себя внимание. Мадам заплатила за них старой княгине пять тысяч рублей золотыми империалами несколько лет назад. Изумруды стоят в десять раз дороже.
Ваш дядя может их приобрести всего за две тысячи английских фунтов. Архивыгодная сделка. Но все это должно быть в абсолютном секрете. Как-никак вещи уйдут за границу.
Роман Бирк с удивлением смотрел на Стауница:
– Все-таки я не понимаю, какой смысл вам заниматься этим делом?
– Я же вам сказал. Надо оказать услугу людям, которые помогли мне устраивать у себя встречи с нужными людьми. Вы думаете, что нельзя оказать такой простой услуги?
– Хорошо. Допустим, дядя согласится купить эти изумруды. Как же все это произойдёт?
– Вы мне доверяете? Дядя вам доверяет? Вы вручаете мне две тысячи фунтов и получаете от меня изумруды в футляре с гербом княгини Ливен. Вы, надеюсь, понимаете, что Кушакова предпочитает произвести эту операцию через посредника, а не прямо с вами… Вы… чужой.
Роман Бирк уклонился бы от этой сомнительной сделки, но в последнее время его отношения с дядей ухудшились, да и в эстонском штабе были не очень довольны
Бирком, его считали слишком осторожным. Если бы не влиятельный дядя, с таким агентом давно бы расстались.
Но в Ревеле Бирк нужен был «Тресту». Кроме того, если
Кушаковы действительно оказывали услугу «Тресту» и могли оказывать эти услуги в будущем, то почему бы, в свою очередь, не оказать им услугу через Стауница? Для пользы дела. Вот по этим соображениям Бирк и согласился участвовать в комбинациях Стауница как доверенное лицо дяди Аду Бирка.
Вышло так, что Стауницу в руки попали две тысячи фунтов стерлингов, но Роман Бирк не получил изумрудов.
Стауниц обещал доставить их вечером, однако прошло один, два, три вечера, а Роман Бирк не мог застать Стауница. Агриппина Борисовна сказала, что она и не думала продавать изумруды. Бирк уехал в Ревель в отчаянии после тяжёлого объяснения со Стауницем, которого все-таки отыскал где-то в ресторане.
Две тысячи фунтов остались у Стауница. И это имело значение для событий, которые вскоре произошли.
74
20 ноября 1926 года Якушев перешёл границу. Он направлялся в Париж. В Ревеле его ждала «племянница».
Там ей следовало встретиться с Якушевым и вместе с ним ехать в Париж. Захарченко встретила Якушева почти враждебно. Он сразу это почувствовал и решил пригласить её на обед, который давал в его честь майор Пальм из эстонской разведки. Якушев рассчитывал, что внимание к его особе эстонского штаба произведёт впечатление на Марию
Захарченко. За обедом, сильно выпив, майор Пальм провозгласил тост за монархию в России и за присоединение к ней Эстонии. Второй тост был за Якушева, за его светлый ум, за будущего министра иностранных дел будущей России. Мария Захарченко была взволнована. Она даже и не предполагала, каким авторитетом пользуется Якушев.
После обеда, в салоне гостиницы, она скромно подошла к
Якушеву и виновато сказала:
– Простите меня, Александр Александрович.
– Простить вас? Что вы такое натворили?
– Я подозревала вас.
– В чем?
– В самом худшем. В измене нашему делу. Теперь я вижу, вы работаете не для себя, а для России и её государя.
Но почему вы против террора?
– Вы странная женщина. Террор для вас навязчивая идея. Но когда террор решал все? Наконец, вы верите в
Гучковых, а я нет… Увидим… Вы очень странная женщина. Правда ли, что вы расстреливали из пулемёта пленных красноармейцев?
Она подняла голову, и Якушев увидел в её глазах удивление.
– Приходилось. А что?
– Зачем же делать это своими руками? Любой фельдфебель мог это сделать не хуже. Потом, я не сентиментален, но стрелять в безоружных пленных, русских людей…
– А куда их девать? Не таскать же с собой. Представьте, завтра наше дело удастся. Что вы будете делать? Ведь таких будут сотни тысяч. Амнистия? Чепуха!
И, зевнув, она встала:
– Спокойной ночи.
Накануне их отъезда в Париж из Москвы пришла шифровка. Стауниц требовал её возвращения: Гога Радкевич запил, с ним нет сладу, поругался с Зубовым, это становится опасным, никакие убеждения на него не действуют. Захарченко знала, что такие истории с ним случались во время гражданской войны. Но теперь, в такой ситуации? Она была вне себя от ярости. Вернуться, в Москву!
Это означало, что Якушев поедет без неё и будет гнуть свою линию. Но делать нечего. Пришлось вернуться.
В Париже, на вокзале, Якушева встретил Кутепов. С
паспортом на имя Келлера Якушев остановился в гостинице на Елисейских полях. В том, как его встретил Кутепов, Якушев почувствовал некоторую насторожённость и решил перейти в наступление.
Разговор наедине начался с того, что Кутепов сказал:
– История с газом – сплошная ерунда, обман. Гучков все наврал.
