– С этого дня вы поступаете всецело в моё распоряжение. Человеку, у которого будет в руке зелёный шарф, вы вручите пакет и договоритесь о следующем свидании. На этом свидании – место он вам укажет – вы получите от него ответное, разумеется зашифрованное, письмо. Кроме того, при встрече в кинематографе вы скажете, что желаете увидеть одного из руководителей организации. К этому времени я подготовлю ряд вопросов, на которые эти господа должны ответить. Какого характера эти вопросы, вы, я надеюсь, понимаете.
Бирк дождался вечера… У него было время поразмыслить над тем, что должно произойти. Значит, организация, о которой говорил Стауниц, существует. Значит, она представляет опасность для Советской страны. Решил немедленно позвонить по телефону, который ему дал Август
Иванович Корк, но тут же явилась мысль: надо больше узнать, собрать больше сведений. И Бирк отправился на свидание в кинематограф.
Он мельком взглянул на афишу. Шёл какой-то старый-престарый фильм: «Дышала ночь восторгом сладострастья». У кассы было не много публики, и тотчас Бирк заметил человека высокого роста, который, как было условлено, держал в руке зелёный шарф. Бирк прошёл мимо, человек нагнулся и сказал:
– Вы, кажется, уронили…
Бирк поблагодарил, взял бумажку. Это был билет в двенадцатом ряду. Место человека с зелёным шарфом оказалось рядом с Бирком. Справа кресло оставалось пустым. Когда погасили свет и зазвучал рояль аккомпаниатора, человек рядом сказал Бирку:
– Я – Колёсников, – и, сняв пальто, положил его на пустующее кресло карманом наружу.
Бирк незаметно сунул пакет в карман. Фильм уже начали крутить – на экране дама с белым зонтиком сидела у моря и нюхала цветок.
– Мы должны с вами увидеться, – сказал человек с зелёным шарфом, – адрес – Серебряный переулок… Когда, в какой день? Удобнее всего в среду, около десяти… вечером, разумеется.
– Это безопасно? – спросил Бирк.
– Вполне.
На экране дама в белом рыдала на плече у студента…
20
Наступила среда, и Роман Бирк получил от Лаурица вопросы, которые следовало вручить Колесникову при свидании. Оно должно было состояться на конспиративной квартире в доме по Серебряному переулку.
Взглянув на вопросы, Бирк убедился, что эстонский штаб требовал шпионских сведений о Красной Армии.
Должно быть, чувства Бирка отразились на его лице, потому что Лауриц спросил:
– Вас, видимо, не устраивает такая работа?
– Почему вы так думаете?
– Я видел, с какой неохотой вы шли на первое свидание.
– У меня нет опыта.
Лауриц пристально посмотрел на Бирка и сказал:
– Мы это знаем. Ваши благожелатели в Ревеле хотели вам открыть путь к повышению в должности. Но вас, видимо, эти заботы не вполне устраивают. Кроме того, вы не находите, что ваша деятельность в должности атташе посольства утомляет вас?.
– Что вы этим хотите сказать, господин майор?
– Мы посоветовались с послом и решили, что не будем вас удерживать, если предпочтёте работу в министерстве в
Ревеле работе в миссии в Москве.
– Нет, вы ошибаетесь, меня вполне устраивает это поручение, и я постараюсь его выполнить как можно лучше.
Лауриц искоса взглянул на Бирка.
А Бирк подумал, что нельзя больше откладывать, и решил сегодня же позвонить по тому телефону, который ему дал Корк. Пять цифр запечатлелись в его памяти, но в этот день не было предлога уйти из посольства. До встречи в Серебряном переулке оставался один день. А тут ещё, вернувшись в свою комнату, он увидел, что кто-то рылся в его вещах. Конечно, это штучки Лаурица. Бирк за ужином довольно правдоподобно изобразил человека, мучимого зубной болью, и, не съев ни крошки, отправился к зубному врачу.
На всякий случай он прошёл в тот переулок, где действительно жил зубной врач и где в подъезде был телефон-автомат.
Его соединили, и Роман услышал довольно приятный голос:
– Слушаю.
– Я от Августа Ивановича…
Недолгая пауза.
– А… Слушаю вас. Вы бы желали встретиться? Не так ли?
– Да. Это возможно?
– Одну минуту, подождите…
Эта минута тянулась для Бирка долго. Затем он услышал тот же голос:
– Приходите в тот же час и день, по тому же адресу, как вы уговорились по телефону с товарищем Колесниковым.
Это смутило Бирка. Положив трубку, он медленно возвращался в посольство, раздумывая, что бы это могло значить.
Странно, что Роман Бирк в этот день почти успокоился.
Но с особой силой волнение охватило его на следующий день, когда он подходил к дому, где было назначено свидание с Колесниковым. Рука дрожала, когда поднёс её к звонку. Дверь открылась. Бирка ждали. Впустил его сам
Колёсников, и это окончательно смутило.
Бирк снял пальто, пошёл за Колесниковым в комнату, похожую на столовую. За столом сидел человек. Он поднялся и протянул ему руку. В смущении Роман плохо разглядел его: запомнились лишь шелковистая тёмная бородка и глаза – большие и синие.
– Роман Густавович? Так?.
Бирк узнал голос человека, который говорил с ним по телефону. У него перехватило горло. Он заговорил сбивчиво, сильно волнуясь, но Артузов ободряюще, даже ласково смотрел на него, и Бирк постепенно успокоился.
