Когда одумаются эти господа?.. Вероятно, не скоро.
И ещё у Якушева была встреча возле русской церкви на улице Дарю, встреча с девушкой, повязанной платочком, из-под которого глядели испуганные голубые глаза. Она шла позади супружеской пары – он с холёным лицом, с подкрашенными усами, рядом семенила супруга в старомодной шляпке под вуалью. Мельком брошенный в их сторону взгляд объяснил все: петербургский барин, его супруга и прислуга, несчастная русская девушка, вывезенная барином для чего-то в Париж.
Эту встречу долго не мог забыть Якушев. Вернувшись в гостиницу, он нашёл записку Арапова: «Вас ждут на рю де
Гренель завтра, в девять утра». На рю де Гренель, в здании бывшего царского посольства, все ещё пребывал посол
Временного правительства Маклаков, хотя многие эмигранты, и особенно монархисты, его не признавали и ненавидели. Левое крыло здания занимали тоже не признававшие посла Маклакова представители штаба Врангеля – генералы Миллер и Хольмсен. Якушев приехал туда в девять часов утра. Во дворе, загаженном мусором, уже толклись какие-то мужчины и женщины, спорили о том, кому первому пройти в канцелярию.
Арапов и Якушев поднялись по лестнице на второй этаж, где было почище и потише. Встретил их адъютант.
Он был в штатском, но щёлкал каблуками и скользил по паркету, точно при шпорах и с аксельбантом через плечо.
Якушева ждали и тотчас провели к Хольмсену. По тому, как тот поспешил навстречу, можно было догадаться, что Арапов сделал ему хорошую рекламу.
– Много, много слышал о вас лестного… С особенным удовольствием вижу вас в добром здравии.
Якушев немало повидал на своём веку генералов, он знал, как обходиться с ними, и тотчас сказал, что считает для себя особой честью познакомиться с его превосходительством.
– Полковник фон Лампе просил лично вручить сам это письмо.
Хольмсен взглянул мельком на письмо и отложил.
Якушев, чуть понизив голос, спросил:
– Думается, что вашему превосходительству будет небезынтересно, какими письмами меня снабдил Николай
Евгеньевич Марков?
– Ах, старая лиса… Любопытно, что он там написал?
– Письма запечатаны. Адресованы графу Гендрикову и князю Оболенскому.
Якушев положил на стол запечатанные письма.
Хольмсен позвонил и, отдав адъютанту письма, приказал «деликатно вскрыть».
– Не извольте беспокоиться… Ювелирная работа.
Пока где-то вблизи проделывалась «ювелирная работа», Хольмсен распространялся о том, как высоко главнокомандующий Врангель ценит работу «Треста» и самого
Якушева. Тем временем принесли вскрытые письма, и
Хольмсен занялся ими. Не без удивления Якушев услышал, что Марков о нем, Якушеве, самого лучшего мнения, что именно Марков первым узнал о существовании разветвлённой монархической организации в России…
– А вот это интересно! – воскликнул Хольмсен. И
Якушев, едва сдерживая улыбку, услышал брань по адресу
Хольмсена, Миллера, Климовича и самого Врангеля, который «спит и видит себя во главе Российской державы».
– Ах старая каналья! Недаром мы следим за его перепиской, – он достал из железного ящика синюю папку. –
Вот извольте видеть его секретный код: Николай Николаевич – «Донской», Кирилл – «Юнкер», Маклаков – «Стервецов»… В бирюльки играет, интриган! Но о вас отзывается хорошо: «За корректность и лояльность Фёдорова
(Фёдоров – это вы) ручаюсь. Этот человек нам известен и проверен…» Но добавляет: «Надо помешать поездке Фё-
дорова к Онегину». Это он Врангеля так окрестил, ещё
очень благородно. Дальше пишет о скупости наших богачей. В этом прав, скуповаты, подлецы.
И Хольмсен отдал письма для дальнейшей «ювелирной работы», на этот раз по запечатыванию.
Следующее свидание произошло на улице Казимира
Перье у генерала Миллера, где встретил Якушева все тот же Хольмсен.
– К моему глубокому сожалению, – сказал он, – Миллер откомандирован в распоряжение главнокомандующего и отбыл в Сербию.
– Весьма огорчён…
– Но это не главное, главное – центр нашей работы переносится из Белграда в Париж. Оно к лучшему. Белград все-таки в стороне. Я вас порадую. Вами заинтересован его высочество Николай Николаевич, и я получил приказание сопровождать нас к его высочеству.
Якушев с трудом сохранял спокойствие. Все, что было задумано в Москве, осуществлялось в точности.
27 августа Якушев был принят Николаем Николаевичем. В отчёте об этом свидании сказано:
«Аудиенция мне была дана на вилле графа Тышкевича, где обитает Николай Николаевич. Сопровождал меня
Хольмсен.
С того времени как я видел «Верховного» в 1917 году на Кавказе, в Тифлисе, он мало изменился. Та же бесконечно длинная фигура, – впрочем, он вставил зубы, помолодел. Был одет в штатское платье. Начал разговор игриво:
