Перед отъездом из Москвы ему назначил тайное свидание в гостинице “Балчуг” работник КГБ. Там Званцев узнал, что его нагрузили быть старостой группы туристов и Комитет, доверяя ему, рассчитывает на его мудрость и опыт в случае враждебных провокаций за рубежом и на помощь туристам, если кто-либо из них попадет впросак. Званцев поморщился, но отказаться от заботы о своих спутниках не решился.
Он еще в поезде познакомился с некоторыми из будущих своих подопечных: со знаменитым карикатуристом Борисом Ефимовым и его женой, известной эстрадной артисткой Саввой, выступающей в редком жанре мелодического свиста. Саша попытался заговорить с ней в коридоре у открытого окна вагона, спросив:
— Скажите, в вашем репертуаре есть колоратурные арии? Вы мне представляетесь живой флейтой.
— Если вы хотите подъехать ко мне, чтобы поразвлечься с дамой в пути, то я вам советую отыскать такой духовой инструмент, как геликон.
Званцев был обескуражен таким отпором:
— Прошу простить, что я не представился вам. Званцев, писатель, староста вашей туристской группы.
— Боря, Боря! — позвала Савва мужа через открытую дверь купе. — Познакомься с писателем Званцевым, он будет нашим старостой, а я успела нахамить ему. Думала, он полезет мне под юбку. Скажи, что я прошу у него прощения. Что он Александр, я, конечно, помню, а отчества он не сказал. И я не знаю, как к нему обратиться.
— Лучше всего, просто Саша.
— Тогда будем дружить, — предложил Борис Ефимов.
И супруги Ефимовы обменялись со Званцевым рукопожатием.
Савва, желая загладить неловкость первого общения, расспрашивала его.
— Вы играете на рояле и учились пению? У кого? Где?
— У тенора Большого театра Петра Ивановича Словцова с условием, что я не пойду петь в оперу. А я и не собирался. Он ставил мне голос, и я научился петь не горлом, а в маску. По итальянской школе.
— Тогда вы поймете меня, Саша. Мелодичный свист требует не меньшей постановки, чем колоратура, о которой вы вспомнили.
Савва выпытала у Званцева, что он учился композиции у профессора консерватории Дубовского и заручилась обещанием сыграть ей на теплоходе фрагмент своего фортепьянного концерта.
Ефимов нарисовал на Сашу карикатуру: он тащит сани, нагруженные роялем, искусственным спутником Земли и духовой трубой-геликоном.
Высокий борт теплохода “Победа” неприступной белой стеной поднимался над причалом, к которому он пришвартовался вплотную. На дебаркадер спускался парадный трап для пассажиров, удобная лестница с перилами.
На первых ее ступеньках стоял нарядный морской офицер, помощник капитана корабля, проверяя у туристов билеты и желая каждому счастливого плавания.
В двухместной каюте туристского (второго) класса Званцев оказался вместе с поэтом Владимиром Александровичем Лифшицом, с которым сразу установил дружеские отношения.
Первая остановка ожидалась в Турции, в Стамбуле, бывшем Константинополе на берегу Босфорского пролива.
— Вот он, Царьград, на воротах которого русский князь Олег прибил свой щит, — сказал Лифшиц, стоя на палубе рядом со Званцевым.
— Здесь закончила существование Византийская империя, второй Рим, соперничавший с первым. Интриги ее двора сделали слово “Византия” символом лукавства и коварных заговоров, — отозвался Саша.
— Надеюсь, мы посмотрим знаменитый Софийский собор, гордость православной церкви, превращенный турецкими завоевателями в мечеть, сам город переименовав в Стамбул.
— Да, Турецкая империя стремилась захватить восток Европы, но столкнулась с Русской империей и в результате нескольких войн вынуждена была уйти из Румынии, Болгарии, Сербии, оставив там “отуреченную” часть населения, принявшую ислам, потомки которых станут причиной будущих внутренних распрей в освобожденных русскими государствах, — закончил Званцев.
Их с Лифшицем интересовало, как теперь рядовые турки относятся к русским. Ответ они получили: на волнах под бортом качалась рыбачья лодка с одиноким рыбаком, очевидно, турком.
Восторженные туристы махали ему руками или платочками, он же в ответ погрозил кулаком. Должно быть, здесь крепко засела вековая ненависть к русским, подогретая еще неприязнью к коммунистической стране.
Стамбул оказался тесным городом с узкими кривыми улицами с ишаками и автомобилями, отвоевывающими друг у друга неезжее пространство, с торговцами в фесках и с доступными проститутками под паранджами, высматривающими среди прохожих добычу, приоткрывая покрывало.
Званцев с Лифшицем побывали в мечети Айя-Софья, куда допускались посетители подивиться на удивительное даже для современности перекрытие центрального купола, воспроизводящего небосвод.
К ним присоединилась переводчица Калашникова, владевшая английским и французским языками, будучи в чужой стране неоценимой спутницей. Кто-нибудь из прохожих обычно понимал ее, и гости Стамбула смогли добраться до порта и родного корабля, побывав и в лавчонках, и в магазинах с ошеломляющим изобилием товаров, недоступных туристским кошелькам.
Званцев не интересовался покупками, в отличие от своих подопечных, в том числе супругов Ефимовых.
