Мы влезаем на заднее сиденье: я – с пассажирской стороны, он – позади кресла водителя. С медленным вздохом погружаюсь в теплую дешевую обивку сиденья. Неожиданно чувствую себя усталой. На каком-то глубоком бессознательном уровне я все еще испытываю страх, но знаю: что бы теперь ни произошло, я не в силах это изменить.
– Вы сказали, что информация о вас попала в Интернет, – произносит Престер. – Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы вы знали – это сделал не я. Если это дело рук кого-то из нашей конторы, я найду этого подонка и проделаю ему в заднице новую дырку.
– Спасибо, – отвечаю я. – Но теперь это не поможет, верно?
Он знает, что не поможет, и секунду медлит, прежде чем достать из кармана цифровой диктофон и включить его.
– Детектив Престер, Нортонское полицейское управление. Сегодня… – Он сверяется со своими часами, и мне это кажется смешным, пока я не вижу, что часы у него старые, со встроенным календарем. – Двадцать третье сентября. Семь часов тридцать две минуты. Я допрашиваю Гвен Проктор, известную также как Джина Ройял. Мисс Проктор, я собираюсь зачитать вам ваши права; это всего лишь формальность.
Это, конечно же, не формальность, и я коротко улыбаюсь. Затем слушаю, как он перечисляет пункт за пунктом с монотонной небрежностью человека, которому часто приходилось это делать в прошлом. Когда детектив заканчивает, я говорю, что понимаю зачитанные им права. Мы оба довольны, что нам не нужно объяснять основы. У нас большой опыт.
Голос Престера меняется до негромкой скороговорки:
– Вы предпочтете, чтобы я называл вас Гвен?
– Это мое имя.
– Гвен, сегодня утром в озере был обнаружен второй труп – он плавал недалеко от берега в прямой видимости от дверей вашего дома. Вы должны понимать, что выглядит это плохо, учитывая ваше… ваше прошлое. Ваш муж – Мэлвин Ройял, и у него очень специфическая история. Когда мы нашли в озере первую девушку, это могло быть странным совпадением, я это допускаю. Но две… Две – это уже план.
– Не мой план, – отвечаю я. – Детектив, вы можете задать мне миллион вопросов миллионом разных способов, но я намереваюсь прямо рассказать вам все, что мне известно. Я услышала крик. Он разбудил меня и поднял с постели. Я вышла из своей комнаты одновременно с детьми – они могут подтвердить это, – пришла сюда, чтобы узнать, что происходит, и увидела двух людей в лодке и труп в воде. Это абсолютно все, что я знаю об этой ситуации. О первом трупе я знаю еще меньше.
– Гвен. – В голосе Престера слышится столько укоризны, что он звучит, словно голос разочарованного отца. Разумом я оцениваю эту тактику. Многие детективы постарались бы надавить на меня, но этот инстинктивно понимает, чем можно обезоружить меня – я не знаю, как обороняться от доброты. – Мы оба знаем, что это еще не конец, верно? Теперь давайте вернемся к началу.
– Это было начало.
– Не к этому утру. Я хочу вернуться к первому разу, когда вы увидели труп, изуродованный подобным образом. Я читал протоколы суда, смотрел все видеозаписи, которые смог добыть. Я знаю, что именно вы увидели в тот день в гараже своего дома. Что вы почувствовали?
Когнитивный прием. Он пытается снова подвести меня к тому травматическому моменту, снова вызвать у меня то ощущение беспомощности и ужаса. Я немного выжидаю, потом отвечаю:
– Как будто вся моя жизнь рассыпается в прах у меня под ногами. Как будто я жила в аду и даже не знала этого. Я впала в ужас. Я никогда не видела ничего подобного. И даже не представляла себе.
– А когда вы осознали, что ваш муж виновен не только в этом убийстве, но и в других, – что вы почувствовали?
Мой голос становится чуть более резким.
– А как вы думаете, что я почувствовала? И чувствую до сих пор?
– Понятия не имею, мисс Проктор. Видимо, это было достаточно ужасно, чтобы заставить вас сменить имя. Или, быть может, вы сделали это просто затем, чтобы вас больше не беспокоили посторонние люди?
Я свирепо смотрю на него, но он, конечно, прав, хотя и невероятно преуменьшает все это.
Для большинства людей, живущих в нормальном мире, в обычном мире, сама мысль о том, чтобы принять всерьез угрозы в Интернете, выглядит как показатель слабости. Престер, вероятно, ничем не отличается от этого большинства. Неожиданно я очень радуюсь тому, что Сэм сейчас с детьми. Если телефон начнет звонить, он сможет справиться с потоком оскорблений. Хотя, конечно, будет шокирован злобностью и количеством этих угроз, как и большинство мужчин.
Я чувствую себя странно пустой и слишком усталой, чтобы волноваться из-за этого. Думаю обо всех потраченных усилиях и деньгах и прикидываю, что, может быть, следовало просто остаться в Канзасе и позволить этим подонкам делать все, что они хотят? Если все так или иначе заканчивается одним и тем же, зачем расходовать время и энергию на попытки построить новую, безопасную жизнь?
Престер спрашивает меня о чем-то, но я пропускаю это и прошу повторить. Он выглядит терпеливым. Хорошие детективы всегда выглядят терпеливыми, по крайней мере вначале.
– Изложите мне последовательно, день за днем, что вы делали на прошлой неделе.
