Сначала Драко не понял, зачем она это сделала. Но когда он увидел тело отца… на чистой прежде коже не было ни единого чистого кусочка. Раны, царапины, синяки, язвы, гной, кровь и сукровица.
Осмотрев всё это безобразие, Нарцисса коротко приказала сыну:
— Драко, в зельеварне маленький сундук. Левитируй сюда.
— Но мама…
— Быстро!
Он не посмел ослушаться такого окрика и притащил сундук. Дальнейшее лечение шло уже без наследника Малфой — мать отправила его в спальню без объяснений.
Драко целую ночь просидел без сна на своей постели, выпивая одну чашку какао за другой. Ругал себя по-всякому: слишком, видимо, радовался неудачам и болезни Эванса, фонтанировал довольством от пропажи его дорогой сестрицы… теперь вот судьба решила наказать его за зубоскальство.
Утром отец, как и всегда, присутствовал на завтраке лишь формально: сидел за столом, поглощал пищу, но при этом занимался больше корреспонденцией, чем собственной семьёй. Драко хотел было спросить Люциуса о вчерашнем инциденте, но его под столом пнула Нарцисса. Получить чувствительный удар по голени от всегда доброй, мягкой, утончённой леди Малфой было почти так же страшно и непонятно, как видеть израненного отца.
Когда Люциус ушёл на работу, — будто бы ничего не произошло! — Нарцисса позвала сына в гостиную. За чашкой чая она мягким, не обременённым печалями голосом рассказала сыну про прошлую гражданскую войну в Англии. Про её предводителей, про её конец и про то, что Люциус был соратником Того-Кого-Нельзя-Называть.
Всё это Драко и так знал — не зря же его постоянно называли Пожирательским выкормышем не только его одногодки, но и взрослые волшебники. Но мать добавляла к общей информации такие детали, что становилось не просто неуютно. Страшно.
Нарцисса же продолжала почти беспечно пить чай. У леди Малфой не было и капли негативных эмоций на гладком, сияющем лице.
— Ты бы ничего об этом не узнал, дорогой, если бы не вчерашнее событие.
— Какое событие?
— Тёмный Лорд вернулся из посмертия, — Нарцисса сделала долгий глоток чая, смотря на сына светлыми до прозрачности глазами из-за золотой каймы чашки, — и война, судя по всему, вернулась вместе с ним.
— А мы можем как-нибудь выйти…
Договорить Драко не успел: Нарцисса молниеносно выхватила палочку из кобуры на руке, направила её на сына, и ударила заклинанием. Болезненным и неожиданным; Драко получал подобное наказание в далёком детстве за серьёзные провинности.
Чашка упала на пол и раскололась. Блюдце осталось целым.
Домовики быстро убрали и осколки, и мокрое пятно. Нарцисса пила чай из другой чашки, ожидая, пока Драко придёт в себя — сил она в заклинание вложила много.
— Мы не говорим об этом, мой дорогой, — сказала она нежно, едва Драко оклемался, — мы уже выбрали сторону и придерживаемся этого выбора. Слово Малфоев многого стоит.
В тот момент Драко ощущал огромную обиду на мать: за что, почему наказала, почему так сильно и болезненно?
Потом, стоя на коленях перед Тёмным Лордом, он был как никогда признателен ей за это воспоминание. Волдеморт просматривал его память и особенно зациклился именно на этом моменте. Крутил его вперёд-назад, вникал в суть, слушал каждое слово леди Малфой. И очень мало смотрел на всё остальное.
— Дра-ако, с-сын Люциуса… твоя матуш-шка на удивление права в своих суждениях, но излишне мягка в наказании… я бы использовал Круцио. Жаль, не в моих правилах наказывать за провинность дважды.
Драко получил тёмную метку на руку, — то ли клеймо, то ли знак отличия и доверия, — и задание: провести Пожирателей в Хогвартс вместе с их предводителем.
— Тебе поможет Исчезательный шкаф, с-сын Люциуса. Я дам тебе выкладки по рунной магии, чтобы ты мог починить артефакт.
Это было на Пасхальные каникулы третьего года обучения Драко в Хогвартсе. Чтобы починить шкаф, ему понадобилось в сумме чуть больше четырёх месяцев, если не считать летние каникулы.
Сильно помогало то, что Эванса не было в школе. Драко не отвлекался на красноволосого и не пытался всячески его извести, как это было раньше. И сестра его, — она всё-таки вернулась непонятно откуда, покалеченная, будто её пытали, — умотала вместе с красноволосым то ли в Бельгию, то ли в Швейцарию. На лечение.
Драко считал, что брату с сестрицей нужно лечить не тело, а мозги — в первую очередь. Потому что в головах Эвансов что-то было очень сильно сдвинуто.
Когда Эвансы приехали на четвёртый год обучения, Драко оценил то время, что их не было. Красноволосый Эванс мешал спокойно спать и жить, неожиданно-рыжая Лили, хоть и стала меньше шататься в гостиную Слизерина, начала ещё больше раздражать изменившимся характером. Нотт, никогда не следящий за словами, выразился метко и коротко:
— Мерлин знает, что с ней произошло, но рыжая осучилась.
Забини на это отозвался более толерантно:
— Мама говорила, что для женщины очень важно быть красивой. Как думаешь, рыжая теперь считает себя красивой с разукрашенным лицом? А не считающая себя красивой женщина обычно не слишком добрая.
Малфой тогда промолчал.
