— Почему же это? — не понял старик.
— Так Эрнестина мертвецов не жалует, — объяснил тот, — выгонит в шею, а оно тебе надо?
Эрнестиной, как догадался Стрё, звали хозяйку «Ржавого якоря». Судя по понимающим улыбкам окружающих моряков, её крутой нрав обрёл широкую известность в порту Адовадаи.
Швы, Авс и Грень, как оказалось, пьянствуют в «Пузатом боцмане» Блюма Ларколла, откуда Стрё, собственно, и отправился на их поиски. Эрнестина их перестала пускать в «Ржавый якорь», вот и приходится беднягам на холм подниматься до самого пролома.
— Впрочем, «Пузатый боцман» — славное место, — заметил щербатый. — При прежнем хозяине, кривом Пью, это был знаменитый трактир! Если бы только Пью его не пропил, мы бы и сами в основном туда ходили, да и сейчас захаживаем по старой памяти. Конечно, новый хозяин трактира — полный кретин. Он сюда приехал из Цанца, привык, поди, одних мертвецов обслуживать…
Стрё невольно улыбнулся: ему подумалось, что Ларколлу и этому портовому городу друг друга никак не понять в оставшейся им короткой жизни. Что для Ларколла «дыра», то для его посетителей «славное место», а что для него правильное ведение дел, то для них глупая мертвечина.
— Кстати, скажи-ка мне, мертвец, зачем ты спрашиваешь обо всех этих людях? — вдруг спросил у Стрё щербатый с неожиданной подковыркой в тоне. — Чего тебе от них надо, в толк не возьму!
Стрё промямлил:
— Да мне надо бы… команду набрать?
— Команду? На какое такое судно?
— Я э… действую не от своего имени, потому многого сам не знаю, — выкрутился Стрё.
— Если ищешь людей в команду, чего не спрашиваешь о капитане? — с подозрением спросил ещё один моряк. — Неужто капитан не нужен?
— Капитан уже есть! — заявил Стрё.
— Что же он сам себе команду не набирает?
Стрё было трудно приискать ответ на последнее соображение. Пока он раскидывал умом, шербатый выдал неожиданно верную догадку:
— Сдаётся мне, знаю я твоего хозяина, мертвец! Это такой некромант лысый, с тяжёлыми веками?
Тут Стрё стало ещё труднее что-либо ответить, а щербатый раздвинул свой рот в довольной широкой улыбке. Поскольку Стрё молчал, догадливый его собеседник повернулся к товарищам и объяснил:
— Да с полгода тому назад здесь в порту тот некромант окалачивался. Ходил важный, в мантию кутался. И всё нашего брата звал к себе служить. Я-то сразу смекнул — дело нечисто. Контрабанда в лучшем случае, а скорее всего, так — пиратство какое-то. Надо, небось перевезти разбоем нажитое. Что скажешь, мертвец?
— Не знаю, о чём ты говоришь… — пробормотал Стрё, чувствуя себя весьма неловко. Это ж надо было попасть на такую наблюдательную матросскую пьянь! И объясняй потом магистру Гру, что его самого здесь первым заподозрили…
А щербатый всё разорялся, щипая Стрё за бока без всякого уважения к его старости и посмертию:
— Что ж ты не называешь имя проныры Эха?
— А кто такой проныра Эх? — запоздало решил прикинуться неосведомлённым несчастный Стрё.
— Да, Бабозо, кто же такой этот самый Эх? — стали заинтересованно спрашивать у наблюдательного матроса его товарищи.
Щербатый Бабозо разразился громовым хохотом:
— Да это я самый и есть! Когда ко мне приставал тот гадостный некромант, я ему так назвался. Дескать, меня зовут Эх! Это я специально выдумал имя поглупее, а тот дурачок в коричневой мантии ничего — поверил! Я с ним под этим именем и договор заключил. Платил этот некромант столько, что нельзя было отказаться, вот я и решил взять задаток. Я тогда ведь был совсем на мели…
Стрё с оскорблённым видом отодвинулся от бесцеремонного Бабозо и произнёс:
— Это не смешной розыгрыш! Я не знаю никакого некроманта, и думаю, что он тобой просто придуман.
— Ага, придуман! — хмыкнул Бабозо. — Вот что я тебе скажу, мертвец: делай своё дело, ты скотина подневольная, я всё понимаю. Но запомни, и некроманту своему передай: никакого Эха не было и нет, а щербатый Бабозо ни тебе, ни ему ничего не должен. Здесь собралось полторы дюжины человек, а если что со мной стрясётся — весь порт узнает. И несдобровать тогда ни тебе, мертвец, ни твоему родителю некроманту! Тот задаток, считай, отдан им по глупости, понял-нет?
— Я не имею никаких претензий, — выдавил из себя Стрё и быстро-быстро пошёл по набережной, преследуемый хохотом и пьяным гиканьем столпившейся вокруг Бабозо компании.
Возмутительное поведение Бабозо больно ранило старого Стрё. Ну разве можно вести дело с такими людьми? Где это видано: облапошат, и ещё смеются тебе же в лицо! На смех подымают, трепля при всех тайну, которую обязались сохранять! Вот оно, восточное варварство: пусть и не так далеко порт Адовадаи расположен от Цанца, а нравы уже дикие, ни на кого не положишься, всякий тебя продаст!
Понемногу успокаиваясь, Стрё размышлял, как ему поступить с этим случаем неповиновения, и с удивлением понял, что по отношению к Бабозо испытывает скорее страх, чем гнев.
