– Тогда уж вурдалак! – встрял Иван.
– Почему именно вурдалак?
– Я слышал, это слово Пушкин придумал, а Александр Сергеевич был человеком образованным. Если он сказал, что у нас вурдалаки водятся, значит, так оно и есть.
– И что у него там про них?
– Я знаю? – пожал плечами Иван, – Я только про кота помню на цепях и девицу, что обещала богатыря родить.
– «Песни западных славян», – произнёс Вася, – Песнь тринадцатая, вроде. Там в одном куплете вурдалак, а в другом упырь. Трусливый Ваня думал, что кость грызёт вурдалак, который упырь, но это оказалась собака. Если мне не изменяет память.
– Чего сразу я, да ещё и трусливый, совсем оборзели?
– Пушкин так написал, к нему все претензии.
– Встретимся ещё…
– Даже на том свете не смей Александра Сергеевича трогать, понял? Почки отобьём.
– Вы нормальные? – возмутился Семён, – Хорош чушь нести. Поехали, жратвы наберём на ночь, стемнеет скоро.
Поехали, но Иван не унимался:
– Я так и не понял, у Пушкина, вурдалак был или упырь?
– Вурдалак, – ответил Вася, – Непосредственно сам объект предполагаемого шума он совершенно чётко называет вурдалаком, а упырь, это мысленный образ Ивана. Думаю, он его ввёл только для того, чтобы читатель понимал о каком создании идёт речь.
– Вот как. Стало быть, есть какая-то разница?
– Просто языковые различия, скорее всего, – предположил Паша.
– Не вдаваясь в подробности фольклора, упырь – бездушная тварь, которая встаёт из могилы по ночам и пьёт человеческую кровь. При этом, наличие разума и каких-то навыков коммуникации не обязательны. Можно использовать как обобщённое понятие всех кровососов.
– А вурдалак?
– Прежде всего, охотится на членов своей семьи и близких людей. Предполагается, что те, ослеплённые горечью утраты, не замечают посмертных изменений и запаха. Хитёр, сохраняет какое-то количество памяти, сохраняет навыки общения, способности вести вполне разумную и осознанную беседу, достаточные для достижения своих целей: усыпить бдительность, выманить жертву. Думаю, эта тварь в какой-то степени разумна.
– А если все родственники и близкие закончились?
– Для чужих он выглядит как говорящий вонючий ходячий труп.
– Прикольно, я так и знал, что наши вурдалаки самые продвинутые, – обрадовался Иван, но Семён снова оборвал беседу.
– Заткнулись бы вы, а? – он покачал головой, – Сколько же мусора у тебя в голове, Вась.
– Почему мусора? Сам мозгами раскинь, всё сходится, хоть это и невероятно.
– Ну хорошо! Тогда почему у Ольги на шее всего одна ранка?
– А сколько должно быть?
– Две! У него же два клыка, у твоего вурдалака! – Семён явно не на шутку завёлся.
– Но рот у него один, зачем ему две раны из которых хлещет кровь? Да и физиологически это намного проще.
– В кино две, – заметил Паша.
– В кино трупы ещё и рожают.
К условленному месту ехали медленно, каждый думал о своём. Ждать без дела оказалось безумно нудно. Минуты тянулись даже не часами, а веками и уже через час Иван и Паша готовы были на руины какого-то непонятного строения с воем лезть.
– Надо было пива набрать.
– Угу, а я бы на вас смотрел и облизывался, да? – сердито заявил Вася, который был за рулём.
– Твоя тачка, тебе и шоферить.
Вдалеке, с дороги, сверкнули фары, пропали и показались уже правее и ближе.
– Кого это черти несут? – Ваня открыл дверь и встал, рассматривая гостей, но опознать автомобиль получилось уже когда он находился в паре сотен метров от них.
– Менты что ли?
– Они самые.
К ним подъехал УАЗ ППС из которого выпрыгнул не кто иной как Никита Григорьевич. Размяв колени, он без церемоний забрался в машину к ребятам.
– Здорова, мужики. А чего у вас здесь так скучно?
– Такие вот мы, скучные.
– А вам, Никита Григорьевич, в нашем частно-собственном автомобиле что понадобилось?
– Ваш «Патриот», Василий Александрович, всему району известен. Примечательная машинка, как и владелец. Доложили мне ребята, мол, вынюхивает что-то здесь очень подозрительная компания заинтересованных лиц.
– Просто отдыхаем. У нас и еда с собой, для отдыха.
– Ну да, а пиво вы в магазине забыли, как и девчат. Не надо мне лапшу на уши вешать. Ребята, вам за этого маньяка как за нормального человека дадут, ещё и сверху добавят, за самосуд. Группа лиц по предварительному сговору. Не понимаете?
– Да какой самосуд! Над кем? Сидим, культурно отдыхаем…
– Значит так, мстители! Сейчас я вас сопровождаю в посёлок и больше по ночам нигде не вижу. Или оформлю всех четверых на пятнадцать суток, чтобы под ногами не мешались.
– За что?
– За хулиганство. Обгадили историческую достопримечательность, расписали какашками стены…
– Эти руины что ли достопримечательность?
– Да хоть вон тот камень! Найду за что оформить.
– Слышь, власть, ты обещал его за два дня поймать, – зло бросил Василий.
Никита вздохнул.
– Речь идёт о психически больном и очень опасном человеке. Поймаем.
– Поехали, – бросил Семён, – он от нас уже не отстанет.
– Вот и хорошо, – Никита вышел из машины, но вместе с ним вышел и Василий, взял следователя под локоть и отвёл немного в сторону.
– Ничего, если по имени?
– Конечно.
– Понимаю, как это прозвучит. Глупо, наверное, прозвучит.
– О чём ты?
