– Плохо. Дождь пойдёт, вода затекать будет, – он сунул руку под одежду и протянул кулак Михаилу Ивановичу, – На вот. В следующий раз я эти пули вам вместо глаз вставлю.
Недовольно посмотрев в окно, вурдалак что-то пробубнил про «поганое солнце», набросил капюшон и вышел.
Врач бросился помогать находящемуся в обморочном состоянии санитару, а Никита, ругаясь как последний сапожник доковылял до начальника патрульно-постовой службы.
– Лёха, ты как, живой?
– Вот скажи мне, Никита, зачем я начальником становился, головой стены проламывать, а?
– Ты сам всюду лезешь, в каждую дырку затычка. Никто тебе не виноват.
– Где этот вурдалак долбаный? Ты его пристрелил?
– Не, Лёх, уделал он меня. Раз выстрелил, кхе-кхе, но ему до лампочки, только споткнулся. Блин, надеюсь, рёбра целые.
– Облажались мы с тобой, Никита. Надо было ОМОН из города вызывать. Вот же гадство какое, а! Вурдалак. Настоящий. Представь, что будет, наплоди он ещё таких вурдалаков? Мы одного никак прибить не можем, а если их с десяток появится?
– Надо было ему ещё вчера голову отрубить.
– Вчера я бы сам тебе не дал этого сделать. Ладно, поехали. Эту тварь надо найти.
– И купить топор побольше.
За осиной пришлось ехать в другой район, но оно того стоило, наделали кольев, и больших, и маленьких. Единственный, кого привлекать не стали – Семён. Понятно, что, если его жена вернётся, это будет уже не она, всё равно, заставлять его убивать Ольгу, это как-то не по-человечески.
Отметили девять дней, помянули, а на десятый, вечером, договорились собраться у Семёна. Иван приехал один, Василий взял с собой Наталью, Паша не пришёл, сославшись на болезнь, срочные дела и плохой гороскоп.
Семён гостям был не рад: много молчал, несколько раз пытался выпроводить, жаловался на головную боль, спину, порывы тошноты и колики. Стоило большого терпения перенести все эти стоны.
Время шло, ничего не происходило, беседа шла ни о чём, пустая болтовня, Наталья начала уговаривать Василия поехать домой, а сам Василий отчаянно боролся со сном, когда внезапно кто-то поскрёбся в окно.
– Слышали? – насторожился Иван, – Под окном кто-то скребётся.
– Нет там никого, – отрезал Семён, – показалось тебе.
Звук повторился, на этот раз настойчивее. В комнате царила полутьма, горел только светильник на стене. Василий подошёл ко второму окну, осторожно отодвинул край занавески, постоял и знаком подозвал жену.
– Ну что там, коты какие-нибудь? – Наталья посмотрела в окно и обомлела.
В паре метров от ближнего окна стояла Ольга! Словно живая – аккуратно подобранные под платок волосы, на лице лёгкая улыбка, прямая осанка, в красивом платье, которое Семён специально покупал для похорон. Она сделала шаг вперёд, легко постучала ноготками в окно и снова отступила.
– Семён, я пришла. Прости, что меня долго не было. Нам нужно было это время, дорогой мой. Здесь прохладно и темно, давай поговорим в доме. Мы так давно не общались…
Оля говорила негромко, но её хорошо было слышно благодаря приоткрытому окну, впускавшему свежий ночной воздух.
Всем стало не по себе. Иван посмотрел на осиновый кол, лежавший у кресла, в котором он сидел и задвинул его подальше. Оля была словно живая и от боевого настроения не осталось и следа. Казалось какой-то дикостью бросаться на беззащитную девушку и пробивать её тело деревянным колом. К тому же, наверняка, за такое ещё и статья положена, хоть она официально и мертва. В этот момент Иван позавидовал Паше и пожалел, что сам сюда пришёл.
Семён сдвинул занавеску и смотрел на жену взглядом, от которого разрывалось сердце. Вася отошёл от окна и тяжело вздохнул. Осуществить задуманное оказалось куда сложнее, чем он предполагал. С Даней было проще, он был убийцей, сильным, агрессивным, страшным. Оля не вызывала ничего кроме жалости и слёз.
– Почему всё так… Почему Оля! Дьявол тебя задери!
Наталья повернулась к мужу:
– Вась, она живая?
– Нет, к сожалению, она мертва. Это не Оля, это вурдалак. Убийца, тварь.
– Не говори так об Ольге! – резко произнёс Семён.
Наталья подошла ближе и прошептала Василию на ухо:
– Но она говорит! Она осознанно говорит, это диалог! И выглядит вполне живой. Где когти, страшные клыки, сморщенная кожа, горящие глаза?
– Реальность отличается от фантазий и кино, Наташ. Есть свидетельства, что вурдалаки предпочитают жить семьями и отличить их от живых не всегда просто. Иногда, целые деревни оказывались населены вурдалаками.
– Свидетельства? Ну и где они, почему их нет, например, в библиотеке? – спросил Иван.
– Даня вурдалак?
– Безусловно.
– И ты думаешь власти обнародуют произошедшее, отразят всё в официальных документах? Его представят обыкновенным преступником. Информация, если и останется, то в личных архивах.
– Не подумал.
Василий выдохнул и взял в руки осиновый кол.
– Вань, топор где?
– В коридоре. На кой его сюда было тащить…
– Пошли.
Наталья потянула мужа за футболку.
– Куда пошли? Что вы задумали?
– Вот этот кол вурдалаку надо вбить в сердце, а потом отрубить голову.
