Меня даже не столько волновало то, что папа узнал обо мне, меня заботило то, что дневник являлся собственностью отца. Мой мир. Для меня он был не только отцом, но и матерью, лучшим другом, защитником. Я так сильно скучала по нему, это разрывало меня на куски. Боль была такой сильной, что оставила шрамы в моей душе. Я не успела даже открыть дневник, как его у меня отобрали. Похоже на то, как мои родители лишились друг друга.
Мое сердце было разбито… и полыхало яростным огнем.
Я застряла в маленькой комнате с мужчиной, продавшим меня Благому лорду, пытавшимся меня убить, а потом трахнувшим моего единственного друга назло мне. Меня травили газом, в меня стреляли мои бывшие лучшие друзья, на меня нападали и меня ограбили.
С меня, черт возьми, довольно.
Я зла.
Я готова взорваться.
Уорик подошел к комоду и поставил на него пакет с едой и одеждой. Достав из него бутылку без этикетки, он сделал большой глоток. Я почувствовала запах дешевого кислого виски. Уорик вернул бутылку в пакет и вытер рот, его мышцы были напряжены.
Он не смотрел на меня, но я знала, что он ощущает напряжение, витающее между нами. Пристальным взглядом я сверлила его спину.
С тех пор как он отдал меня Киллиану, многое произошло. Я понимала, почему Уорик так поступил, но желание отомстить захватывало меня. Прежде я никогда серьезно не корила его за предательство, ведь наша жизнь была слишком беспокойной и твердить постоянно об этом, казалось, легкомысленно.
Но его предательство лишь один из слоев моей злости.
Он даже не пытался вернуть дневник. Он мог бы это сделать. Они все были людьми. А Уорик, кажется, был богом на этой Земле. Вот только дневник ничего для него не значил, почему его пропажа должна заботить Уорика? Я была избалованной дурой, которую все оберегали. В этом мире нельзя никому доверять или выказывать эмоции. Здесь царят свирепость, жестокость, безжалостность.
Я считала, что усвоила урок в Халалхазе, – никому не верить, быть такой же дикой, как и они – но нет. Я подпустила всех близко к себе. Я им доверяла. Меня охватила злость, избавив от любых других чувств.
– Хочешь что-то сказать, принцесса? – спросил Уорик, барабаня пальцами по столу. – Так скажи, черт тебя возьми.
Я молчала, ярость внутри лишь набирала обороты.
Уорик низко зарычал и медленно повернулся ко мне лицом, выпрямившись во весь рост. Думал, что может запугать меня. Я напряглась и сжала руки в кулаки.
Он мог мне сказать миллион жестоких вещей, и я, возможно, не сломалась бы. Но легкая ухмылка на его лице, самодовольство унижали мой гнев. Словно он говорил мне: «Как мило ты злишься».
Я закричала и резко подорвалась. Я врезалась в стену мышц, мой кулак попал ему в подбородок, рассекая губу.
Рука запульсировала от боли, но это лишь придало мне большей ярости. Я зарычала и снова врезалась в кость Уорика – звук хруста костей достиг моих ушей. Уорик, спотыкаясь, направился к комоду.
Он ухмыльнулся шире и провел языком по разбитой губе, слизывая кровь.
– Лучше? – прорычал он, в его глазах горел огонь.
– Ни на йоту.
– Хорошо.
Уорик наклонился ко мне, оказавшись быстрее. Он врезался в меня, и мы оба упали на пол. Инстинктивно я заехала ему коленом в пах.
–
Я вылезла из-под него, но Уорик схватил меня за ногу и попытался уронить.
Я пнула его и избавилась от ботинка, тем самым вырвавшись из его хватки. Отбросив мой ботинок, Уорик вскочил и бросился ко мне. Я даже не пыталась уйти с его пути. Ярость сотрясала мое тело и нуждалась в освобождении.
Я хотела этого боя.
Адреналин и гнев пронеслись по моим венам. Мой кулак врезался в горло Уорика. Мужчина злобно ухмыльнулся и, обхватив меня руками, толкнул к двери. Головой я ударилась о дерево, спина горела. Уорик прижал меня к себе, раздвинув мои ноги. Я чувствовала его твердый и горячий член на своем животе и ощущала гнев мужчины, его отчаянную потребность.
– Я чувствую тебя, Ковач. – Уорик прижался ко мне сильнее, кровь текла по его подбородку, капая на мои губы. – Ты борешься с желанием: трахнуть меня или убить. – Он потерся об меня: я была возбуждена, желала, чтобы он вошел в меня.
И он это знал. Моя ярость усилилась.
– Я выбираю последнее, – прошипела я и врезалась лбом в его нос.
Уорик закряхтел и отшатнулся – он потянулся руками к лицу, дотронувшись до свежей крови. Он посмотрел на меня, его глаза потемнели.
В этот раз мне удалось увернуться от его захвата.
Его призрачное присутствие кружило вокруг меня, задевая руками мою кожу, проникая в самую душу. Ноги подкашивались, а глаза закрывались от сильнейшего экстаза. Невероятной агонии.
Я не могла найти различий между призрачным Уориком и реальным. Их влияние на меня было одинаковым.
Это как если задеть самый чувствительный нерв.
Порочно.
Интимно.
Агрессивно.
