- Самое непосредственное! Раздроблённая Европа в то время была в таком положении, что маленькая Пруссия могла стать европейской супердержавой, прояви Фридрих больше упорства, а главное - не держаться за шаблоны! Его тактика косого строя была разгадана именно русскими и потому они били его. У прусского короля была отличная армия, но мало денег. У вас тоже достаточно сил, но относительно мало средств. Уничтожив Троицкую, вы получаете разветвлённую систему коммуникаций, денежные средства и гораздо большее влияние, чем сейчас. С вами начнут считаться за пределами Мёртвого Континента!
Павел замолчал. Обрезок левой руки болел просто нестерпимо. Что-то окончательно расстроилось в крошечном мозге протеза и теперь он выступал, как генератор болевых ощущений. Надо срочно найти толкового протезиста, а где он тут? Солидус молча сидит в кресле, глаза направлены куда-то в потолок, пальцы выбивают неторопливую барабанную дробь на подлокотнике. В палатке тихо, словно наступает время полуденного сна.
- Ну, хорошо, аргументация понятна, - задумчиво произнёс Солидус. - Кстати, чего вы так морщитесь, что-то болит?
- Да протез барахлит, - скривился Павел.
- А-а ... справа от моей палатки санчасть, узнаёте по красному кресту у входа. Там найдёте специалиста. У меня многие с протезами ходят, так что врач без дела не сидит. Дежурный начальник охраны Фёдор - это с ним вы подрались - поможет, найдёте его у ворот. Ступайте, - сказал Солидус.
На улице удивлённый таким благополучным исходом беседы Павел спросил хмурого Ледатра:
- Римский, разве Фридрих носил усы и бороду? Я, может, ошибаюсь, но по-моему нет.
- Разумеется! Он терпеть не мог растительности на лице, тщательно брился и носил короткие волосы, тогда дворяне обязательно носили парики. Это выскочка больше похож на карикатурный образ барона Мюнхгаузена, с прусским королём ничего общего!
Врач у Солидуса действительно оказался толковым, а программа настройки ещё лучше. Уже через полчаса Павел и Ледатр сидели в двухместной палатке, куда их проводил тот самый здоровяк в чёрной майке по имени Фёдор. Прежде чем выйти, он достал из заднего кармана штанов маленькую бумажку. В верхней части крупными буквами написано - счёт.
- Смотри, здесь проставлена сумма за ремонт зубов. Полтыщи рублей! Ещё сто сверху и это будет твой долг, понял? - произнёс он, глядя на Павла.
- А при чём тут я? Ты сам полез, я вынужден был защищаться! - удивился Павел.
- Не сам, а ты меня спровоцировал. К тому же я был при исполнении, это отягчающее вину обстоятельство, - укоризненно покачал пальцем Фёдор.
- А стольник сверху за что?
- За моральный ущерб и вынужденное оставление поста, - твёрдо произнёс Фёдор. - Тут тебе не тово!
- Соглашайтесь, Павел Андреевич, - зашептал Ледатр. - Я потом всё объясню.
- Да? Ну ладно, полтонны с меня и стольник сверху. Согласен, - кивнул Павел.
Когда довольный Фёдор вышел, он повернулся к Римскому.
- Ну?
- Что ну! Если этот охранник так говорит, значит, что нас с вами не казнят! Неужели не понятно?
- Вы правы, - согласился Павел. Минуту помолчал, спросил осторожно:
- А что за намёки такие делал Солидус? Какая-то женщина, сделать счастливой... У вас, похоже, личные счёты с этим парнем?
- Не ваше дело! - буркнул Ледатр и отвернулся.
- Извините, - вздохнул Павел.
Вышел на свежий воздух. День уже клонился к ночи, солнце коснулось пылающим ободом горизонта, от аккуратных белых домиков бегут длинные тени. Сидеть в палатке совершенно не хотелось. За спиной послышались шаги.
- Самая банальная история о неудачной любви, какую только можно представить, больше ничего, - раздался голос Ледатра.
Павел обернулся. Римский тоже выбрался из душной палатки, сел на траву. Посмотрел Павлу в глаза, улыбнулся, развёл руки.
- Была женщина, которой я добивался долгие годы, - произнёс он, словно продолжал прерванный рассказ, - и вот, когда она собиралась сказать "да", явился этот красавчик и за несколько минут достиг того, на что у меня ушли годы. Всё произошло так просто, обыдённо, - Ледатр сокрушённо покачал головой, пожал плечами. - Самое, извините, хреновое, что до сих пор не могу забыть. Ну, подумаешь, баба разлюбила, ушла к другому. Экая беда, мать её! Но вот скребёт когтями внутри и ничего поделать не могу.
- Она здесь?
- Наверно, где ж ещё?
Павел сёл рядом, искоса посмотрел на Ледатра.
- Хотите увидеть? - осторожно спросил.
- Ну...
- Значит, хотите. А как же ваши убеждения? Вы собрались осчастливить всё человечество новой социальной системой, посвятили жизнь борьбе - это всё ваши слова! - и вдруг такое проявление слабости.
Против ожидания, Ледатр не взорвался возмущёнными криками, не стал размахивать конечностями и вообще никак не проявил чувств. Он продолжал смотреть на закат, в пальцах крутится стебелёк и выражение лица остаётся таким же грустно-насмешливым.
