Я резко отрываюсь от подушки и часто-часто дышу, словно пребываю в агонии. Сердце бьется в диком ритме, покрывало сбилось у моих ног. Меня всю трясет несмотря на то, что в комнате тепло.
Мне приснился самый страшный момент из моей жизни. Последний раз это случилось, когда я забросила сеансы у терапевта. Мне полагалось несколько часов в неделю беседовать со специалистами, потому что в день аварии я увидела не только искореженную машину… В основном мне советовали, что процессу моего исцеления после смерти родителей будет способствовать конструктивные занятия. Например, мне говорили, чтобы я направила свою энергию на искусство или спорт. Но как, черт возьми, я должна была находить на это время? Мне нужно было после школы делать домашнее задание, а потом бежать в закусочную в вечернюю смену.
Дрожащей рукой я нащупываю телефон на прикроватной тумбочке. Дисплей показывает время: четыре тридцать утра. В горле пересохло, и я выбираюсь из постели вместе с телефоном и спускаюсь на первый этаж.
В гостиной уже нет никаких признаков, что раньше тут был красивый стол с цветами, свечами и вкусной едой. Все стоит на прежних местах, будто здесь ничего не случилось. Будто я не разрушила то прекрасное, что таилось между мной и Десмондом.
В эту ночь примерно через час после того, как я осталась в одиночестве, я услышала стук. Я думала, что вернулся Десмонд, и метнулась открывать дверь. Но это оказались работники из ресторана. Они привели гостиную в порядок, и я не возражала. У меня бы не хватило сил убираться. У меня бы не хватило сил даже смотреть на все эти милые вещи, связанные с ним.
Налив в стакан воды, я делаю глоток и по привычке снимаю блокировку с экрана. Десмонд всегда желал мне спокойной ночи. Какие-то его сообщения были романтичными, какие-то были пошлыми, но он писал каждую ночь. Кроме сегодняшней.
Я смотрю на нашу фотографию, которую сделал Даниэль. На ней Десмонд обнимает меня со спины. Мы не смотрим на камеру. Вместо этого мы не отрываем глаз друг от друга. Такие счастливые, красивые и влюбленные, даже не подозревающие, что нас ждет.
Моргнув, я смахиваю слезу. Я не знаю, как дальше вынесу это. К горлу подступает желчь от одной мысли, что в течении следующих месяцев я буду видеть Десмонда в академии и заставлять себя вести, как ни в чем не бывало. Будто в моей груди не разбилось вдребезги сердце. Будто мне легко дышать, и каждый вздох вовсе не обжигает легкие.
Я хотел быть счастливым с тобой.
Его голос звучит в голове, и я испытываю нестерпимую боль. С тех пор, как Десмонд оставил меня, она не затихает ни на секунду. Она разрастается, подобно чуме, убивая все живое во мне с прогрессирующей скоростью. Наверное, я ее заслужила.
Я возвращаюсь в спальню и в кровать, натянув покрывало до подбородка. Знаю, что уснуть снова скорее всего не получится. Как и не получится привыкнуть к тому, что я потеряла Десмонда.
***
На парковке перед академией при виде его новой Bugatti, мое сердце бьется с удвоенной силой. Я ожидаю увидеть Десмонда. Но неприятный комок разочарования подступает к горлу, когда из низкой спортивной машины выбирается Кэш вместе со Стивом.
Наверное, мне стóит подойти к Кэшу и выяснить, где его старший брат. Но меня словно к месту пригвоздили. А когда оцепенение отпускает меня, я разворачиваюсь и иду на урок.
После нескольких уроков горечь и боль не покидают меня. К ним добавляется сильнейшее чувство вины. Десмонд не пришел на занятия, и я ощущаю себя полным дерьмом. Где Десмонд? Неужели ему так плохо, что он решил пропустить школу?
Несмотря на то, что его нет в академии, каждое место в здании напоминает о нем. Шумный кафетерий, забитые учениками коридоры, аудитории, библиотека… По моей спине пробегает трепет от воспоминаний, как мы проводили вместе время и прятались ото всех, чтобы обменяться поцелуями и секретами.
О нем напоминают даже ученики «Дирфилда». Я сотни раз слышу слова «Десмонд» и «гонки». И всякий раз испытываю боль наравне с физической.
Ситуация усугубляется моими страхами, которые растут с каждой чертовой секундой. Я так боюсь сегодняшнего вечера. Я еле сдерживаюсь, чтобы все бросить и написать Десмонду, чтобы он оставался дома, а не участвовал в заезде с Уильямсоном. Но разве Десмонд послушает меня? Наверняка мой номер в его черном списке.
Во время очередного перерыва я складываю тетради вместе с учебниками в шкафчик. Рядом со мной стоит Тайлер и увлеченно рассказывает, что купил себе поддержанный автомобиль.
– Поздравляю с покупкой машины, – я стараюсь выдавить из себя улыбку.
– Спасибо. Ты слышала, что сегодня будут гонки?
Господи, даже Тайлер говорит об этом.
– Да, я слышала, – я отворачиваюсь, чтобы никто не видел моего лица.
Как мне, черт возьми, пережить этот день? Мне приснился кошмар, и проклятое предчувствие, что сегодня произойдет нечто темное и страшное не покидает меня. Оно давит на меня сверху, подобно грозовым тучам, скопившимся в небе над «Дирфилдом».
– Ты собираешься идти? – спрашивает Тайлер.
