Достав из гардеробной футболку и джинсы, я иду в душ, пытаясь избавиться от дерьмового напряжения после разговора с отцом. Затем покидаю ванную комнату и беру для Крис свои спортивные брюки и толстовку, потому что ее одежда наверняка не успела высохнуть. После этого спускаюсь на первый этаж, чтобы взять круассаны, пока их не съели брат или сестра. Все семейство Аматорио обожает выпечку Доротеи.
На кухне, как я и предполагал, уже сидит Кэш с видом обожравшегося кота. Я прохожу мимо него и прошу Доротею сложить мне завтрак с собой. Пока она складывает выпечку в контейнер, я ощущаю затылком испытывающий взгляд младшего брата.
– У меня такое чувство, что ты сейчас лопнешь от любопытства, – произношу я, не поворачиваясь к Кэшу. – Давай, говори.
– Конечно, я жду подробностей, братишка! Я хочу узнать, как все прошло у тебя и у принцессы Жасмин. Ласки до синяков и царапин? Поцелуи до крови? Или Жасмин любительница аутоэротической асфиксии*, и ты немного перестарался, а потом делал ей искусственное дыхание?
Я чуть не роняю упаковку с апельсиновым соком, которую только что достал из холодильника.
Слова Кэша вызвали в моей голове образ, от которого мне срочно нужно избавиться. Но перед глазами то и дело вспыхивает картина, как я хватаю Крис за горло и погружаюсь в нее жестко и быстро…
Если мелкий говнюк надеется, что я расскажу ему про секс с Кристианой, то он полный придурок. К тому же на кухне, кроме нас, находится Доротея. И хоть она знает меня с детства, но я не намерен вдаваться, черт побери, в подробности своей личной жизни.
– Кэш, ты, твою мать, шутишь? – огрызаюсь я. – Я не собираюсь с тобой обсуждать это.
– То, что ты ничего не рассказываешь, только подтверждает слухи, – упрекает меня мелкий говнюк.
– Какие слухи?
– Десмонд, посмотри правде в глаза. Устраивать брачные игры на заднем дворе на глазах у охраны – не было хорошей идеей. Скрываться ночью в лесу – не было хорошей идеей. Появляться утром одному без Жасмин и с царапинами на плечах – не было хорошей идеей, – Кэш усмехается. – У нашего персонала богатая фантазия, и появилась одна теория, что ты сделал с Жасмин в лесу… – он на мгновение замолкает. – Нечто ужасное.
– Десмонд, не слушай этого дьявола! – встревает в разговор Доротея. – Никто так не думает. Все рады, что у тебя появилась девушка.
С сияющим видом она вручает мне контейнер, наполненный выпечкой, и подмигивает.
– В следующий раз я жду тебя и ее. Не терпится посмотреть на твою красавицу.
Мечтательно вздохнув, Доротея покидает кухню. А я ошеломленно застываю на месте, будто мои ноги пустили корни в пол.
Это какая-то шутка? С каких гребаных пор мою личную жизнь обсуждают мелкий говнюк и Доротея? И с каких пор я, черт побери, позволяю им это делать?
– Теперь, когда мы одни, ты ведь поделишься подробностями с родным братом? – спрашивает меня Кэш.
– Отвали.
– И ты так благодаришь того, кто дал тебе и Жасмин благословение на секс? – шутливо обижается Кэш. – Я знаю, что ты взял мои презервативы.
– Клянусь гребаным богом, если ты еще раз с кем-нибудь будешь трепаться обо мне и Крис…
– Как скажешь, – перебивает меня мелкий говнюк и улыбается, сверкнув рядами белых и ровных зубов. – Но ты мог и поблагодарить меня. Просто сказать: «Спасибо, папочка».
Я почти уверен, что я в шаге от того, чтобы врезать своему младшему брату. Но вместо этого я меняю тему разговора, не понимая, откуда во мне столько ангельского терпения.
– Вчера я увидел мамину коробку с нашими детскими вещами. Почему ты забрал ее себе и не оставил дома?
За мгновение весь веселый и беззаботный вид сходит с лица Кэша. А дальше я не верю в то, что перед собою вижу. Мелкий говнюк умеет испытывать сожаление?
– Я хотел, чтобы мамина коробка хранилась вместе с книгами Ким, – бормочет он.
От того, что сказал брат, мое горло сжимается. Я делаю медленный глубокий вдох.
– Я понимаю. Но ты должен был мне об этом сказать.
Кэш мрачно на меня смотрит.
– И что изменилось? Ты не вспоминал про мамину коробку до вчерашнего вечера.
Его слова наносят удар под дых, и грудь пронзает нестерпимая боль наравне с обжигающим чувством стыда.
– Не вспоминал, – тихо признаюсь я. – Я и не заметил ее, если бы не Крис. Она первая увидела коробку и спросила, что внутри.
– И ты показал ей?
Я киваю.
– Если бы со мной была такая, как Кристи… – тусклым голосом говорит брат. – Я бы сделал то же самое.
Я втягиваю носом воздух и крепко сжимаю зубы. В душе поселяется свербящее чувство вины перед Кэшем. Оно связано с Кимберли.
– Перестань грызть себя. Это моя вина, что она пропала, – неожиданно говорит Кэш.
Я изучаю его лицо. Как я умудрился пропустить тот момент, когда брат научился забираться людям в головы и читать мысли?
– Если Ким что-то решила, то все сделает для этого. Она бы в любом случае сбежала, согласился бы ты помочь или нет, – добавляет Кэш и запускает руку в волосы. – Это я виноват в том, что она задумала инсценировку своего похищения. Я знал, как ей плохо. Знал, что мне нужно быть рядом. Но вместо этого сделал все еще хуже. Я отправил это дурацкое сообщение…
